Читаем без скачивания Юбер аллес (бета-версия) - Юрий Нестеренко

Ну, конечно, Мюллер не предатель. Это совершенно невозможно. С тем же успехом можно сразу подозревать в предательстве Райхспрезидента. Но не слишком ли шеф заигрался в "интересы"? Как ни крути, а Управление вовлечено в серьёзную политическую борьбу наверху. А Власов отдавал себе отчёт, куда может завести подобная борьба.

Что ж, допустим... Допустим - хотя бы в качестве безумной гипотезы - что Мюллеру зачем-то понадобилось убрать Вебера. Причины могут быть самые разные. Например: Вебер, с его дотошным раскапыванием странных российских дел, случайно влез в сверхзасекреченную спецоперацию, проводимую Мюллером втайне от политического руководства. Возможность посложнее: убирая Вебера, Мюллер рассчитывает привлечь внимание людей наверху к российским делам, которые он почему-то считает важными. Кстати (тут по спине Власова пробежал неприятный холодок), почему расследовать это дело послали именно его? Он хороший аналитик, но работать "на земле" ему не приходилось уже очень давно... А может быть, шефу нужен именно провал? Кстати, Власов наполовину русский, а сейчас кое-кто склонен придавать этому особое значение... Уж не делают ли из него, Власова, козла отпущения?

Всё, всё, отложим это до тех времён, когда подобные мысли станут актуальны. Хотя лучше бы, конечно, до этих времён не дожить... Тем не менее, будем смотреть в лицо фактам. Вебера убили в его собственной квартире. И весьма вероятно, что он впустил убийцу сам и по доброй воле. В качестве кого? Как любовницу или друга из местных? Сомнительно, очень сомнительно. Уж скорее он открыл бы дверь коллеге. Эберлингу, например. Или Лемке. Надо, кстати, выяснить у Лемке, насколько контактным человеком был Вебер...

Кстати: интересно, кто обнаружил тело? Учитывая, что первой об этом узнала русская полиция. Какой-то случайный человек? Cкажем, сосед, зашедший одолжить какую-нибудь бытовую мелочь? Но как он попал в квартиру - неужели убийца не запер дверь? Конечно, и такое возможно, если убийца был сильно напуганным непрофессионалом. Или... или хотел создать такое впечатление...

Впрочем, это всё подождет. Сначала нужно выяснить факты, уже известные полиции и Лемке, а потом уж строить гипотезы. Сейчас важнее Зайн...

Он вновь вышел на Новый Арбат. Стараясь обращать на окружающее уродство как можно меньше внимания, Фридрих вновь и вновь прокручивал в памяти свой полет, и в первую очередь два мимолетных эпизода - у касс и на стоянке. Нет, кажется, отсюда ничего уже не выжмешь. Кроме внешности для фоторобота. Хотя можно не сомневаться, что сейчас Зайн выглядит уже по-другому. Впрочем, он всего лишь человек, а не монстр из холливудских лент (хотя как раз про Зайна многие сказали бы обратное). Человеческая способность менять внешность все-таки сильно ограничена. Особенно когда это человек в возрасте. Молодому легко загримироваться под старика, но не наоборот...

Где он все-таки сидел во время перелета? Это наверняка скоро выяснят. Очевидно, он все же не мог избавиться от коляски раньше, чем поднялся на борт - ведь он был еще "на земле Райха". Но ветерану и инвалиду полагается повышенное внимание бортпроводниц, что ему было весьма некстати. А ведь, пожалуй, происшествие с фрау Галле было Зайну на руку - вызванная этим делом суматоха отвлекла внимание от него самого. Так что же, он все-таки мог каким-то образом подсунуть ей шприц? Хм, а интересная параллель получается. В самолете фрау Галле вводит себе наркотик - вроде бы добровольно, но, видимо, не зная о содержимом шприца. За сутки до этого в Москве умирает Вебер - и тоже от наркотика, который он, по официальному заключению русской полиции, ввел себе сам. Правда, Зайна тогда еще в Москве не было, но это еще ни о чем не говорит. Надо выяснить, какой препарат использовался в обоих случаях. Если один и тот же...

Размышляя таким образом, Фридрих дошёл до подъезда дома в Трубниковском переулке (точнее сказать, ноги сами принесли его туда - чувство направления Власова не подводило ни в воздухе, ни на земле) и начал подниматься по лестнице. На площадке между вторым и третьим этажами самозабвенно целовалась парочка. Фридрих поморщился: подобные зрелища всегда вызывали у него острую брезгливость. Он решительно не понимал людей, находящих удовольствие в том, чтобы мазать друг друга слюнями. Хуже, впрочем, было то, что эти двое могли оказаться вовсе не теми, кем старались казаться. Одеты они были по-уличному, но одежда и обувь были сухими - значит, стоят здесь уже давно, а может, и вовсе вышли в таком виде из одной из ближайших квартир и сразу заняли наблюдательный пост.

На коричневой куртке парня серебрился маленький значок - правосторонняя славянская свастика. Российский Молодежный Союз. В отличие от комсомола большевистских времен, членство в этой организации было по-настоящему добровольным, туда принимали действительно идейных - но и спрос с них был строже, чем с загнанных под общую гребенку.

- Шли бы вы по домам, молодые люди, - неприязненно произнес Фридрих, поравнявшись с парочкой. Девушка отпрянула от своего кавалера, стремительно краснея. Пожалуй, это не было наигранным. Тот, в свою очередь, обернулся к Власову, сверля его злобным взглядом.

- А т-т-т... (парень осадил назад)... вы кто такой, чтобы нам указывать?

- Тот, кто может сообщить в вашу первичную организацию о вашем непристойном поведении в общественном месте. Или мне процитировать устав РОМОСа?

Парень набычился, но понял, что умнее будет не спорить.

- Ладно, Лен, - обернулся он к подруге, - раз у вас тут такой... правильный дом... Пока, созвонимся завтра, - и, наградив Фридриха еще одним злым взглядом, устремился вниз по лестнице, быстро перебирая ногами ступеньки. Власов направился вверх и услышал, как за девушкой захлопнулась дверь квартиры на третьем этаже. Некоторое время он постоял, глядя вниз через два пролета и прислушиваясь, но никто не попытался вновь занять "наблюдательный пост".

Поднявшись к себе, Фридрих первым делом побрился, потом принял душ. Мюллер, конечно, ждет отчета как можно скорее, но от отчета, написанного в полусонном состоянии, проку было бы немного. Затем сел за рехнер и без десяти два закончил, наконец, изложение событий этого длинного дня, описав не только перелет, но и встречу с Эберлингом и странное этой встречи окончание. Перечитав все это на предмет упущенных деталей, Фридрих воткнул в гнездо нотицблока разъем оптоволоконного кабеля и отправил сообщение. Предстояло еще поработать с программой составления фотороботов, которую он загрузил с центрального береха Управления. В ближайшие дни таких фотороботов будет составлено, наверное, не один десяток. И, просуммировав их все, РСХА наконец-то получит более-менее достоверное представление о внешности врага Райха номер семь.

Когда Фридрих, наконец, оторвался от клавиатуры, он уже валился с ног. Что поделать - он завидовал волшебной мюллеровской способности работать сутками напролет, но сам ею не обладал. В критической ситуации можно, конечно, принять стимуляторы, но за это обычно приходится расплачиваться разбитостью и рассеянностью на следующий день. Так что оставалось лишь поставить будильник и добраться до кровати. Засыпая, он подумал, что надо было бы сосканировать записку Эберлинга и проверить почерк - но сил уже не было, да и чутьё подсказывало, что это не понадобится.

И вот теперь, вытираясь после душа большим махровым полотенцем, Власов выстраивал в уме список дел на сегодня. Перво-наперво встретиться с Лемке и вытрясти из него всё, что тот знает. Дальше - если, конечно, не откроется нечто, требующее немедленных действий - пора, пожалуй, представиться русским коллегам. Раз уж их бюрократическая процедура требует личной явки за разрешением на оружие. А заодно и выяснить у них ситуацию с фрау Галле. Надавить, если понадобится. Пока неизвестно, будет ли она полезна, если он сумеет ее вытащить - но в русской тюрьме от нее пользы точно не будет. Да, зайти в какой-нибудь хороший магазин и купить всякие мелочи, без которых невозможно жить. Убраться в квартире тоже не мешало бы...

Но было ведь что-то срочное. Черт, кассета! Вчера с этим Зайном он так до нее и не добрался. А ведь, быть может, разгадка смерти Вебера, в прямом смысле, у него в кармане!

Даже не одевшись, он подошел в висящей в прихожей куртке и выудил из кармана свою вчерашнюю добычу. С мягким клацаньем она легла на свое место в магнитофоне. Фридрих включил воспроизведение и лишь после этого занялся собственным гардеробом.

Из динамика меж тем не доносилось ни звука, хотя лампочка горела и крошечные бобины исправно крутились. Власов вывел громкость на максимум. На смену тишине пришло тихое фоновое шипение, но это было все.

Через несколько минут Фридрих уже практически не сомневался, что теряет время впустую, но добросовестность требовала дослушать пленку до конца. Впрочем, Власов решил, по крайней мере, позавтракать и перетащил магнитофон на кухню. В холодильнике он нашёл несколько коробок замороженных полуфабрикатов, два десятка яиц (судя по штемпелям на боках - довольно свежих), банку сгущенки, плитку шоколада, два пакета апельсинового сока, хлеб в вакуумной упаковке, масло и пакет с розовыми парниковыми помидорами. Что ж, на первые дни этого хватит. Кроме того, в одном из кухонных шкафов обнаружились запасы кофейных зёрен четырёх сортов, электрическая мельница и жезва на одну чашку.