Читаем без скачивания Взятка по-черному - Фридрих Незнанский

Ну, к примеру, на основании чего вдруг явится в Хамовническую межрайонную прокуратуру достаточно известный там — и не только по причине места своего проживания — госсоветник юстиции Турецкий и потребует предоставить ему для ознакомления материалы следствия по делу… и так далее? Что это, понимаешь, за своеволие? Куда это годится?

И совсем другое дело, если материалы, в порядке, так сказать, надзора, потребует представить в Генеральную прокуратуру сам заместитель генерального по следствию господин Меркулов. Попробуй откажи! Вот теперь садись, Турецкий, и читай себе спокойно. И можешь быть уверен, что, пока материалы у тебя на столе, никакие волевые решения Заборова относительно судьбы Гордеева у них не пройдут.

Все-то оно так, но почему-то подмывало сесть в машину и подъехать в Хамовники. Посмотреть в глаза этому Заборову, проверить первоначальное свое впечатление о человеке. Может, его в самом деле держат на таком крюке, с которого не соскочишь при всем желании? Может, и рад бы остаться честным человек, да обстоятельства складываются так, что вынужден им покориться, иначе… А что бывает иначе, Александру Борисовичу объяснять не надо. К Косте он все-таки зашел и как бы между прочим ввел его в курс последних событий, связанных с Юрой Гордеевым. Меркулов проявил беспокойство, но, вопреки ожиданию Турецкого, не в связи с подтасовками в деле, о котором Александр Борисович также не преминул упомянуть мельком, а лишь по поводу здоровья адвоката. В том плане, что, может быть, подъехать надо в клинику, навестить, яблочек ему там… от друзей, известно, не дождешься. Турецкий успокоил, сказав, что у палаты дежурят ребята из «Глории», а им сказано, что надо делать, так что Юра от отсутствия витаминов не страдает. А вот что касается следователя, ведущего расследование…

Меркулов не грубо, но и не очень деликатно перебил:

— Саня, пусть они занимаются своими делами, а у нас немало своих. Не давай им советов.

— Ну а если им вдруг придет в мысль свалить все на Юрку? Разве такой вариант исключается?

— Они что, ненормальные? — спокойно «удивился» Меркулов. — Не морочь мне голову и не мешай работать.

Обычные слова сказаны, реакция на них была тоже давно уже исчислена. Турецкий встал, изысканно отвесил «барину» поклон и вежливо затворил за собой дверь. Увидев вопросительный взгляд Костиной секретарши Клавдии Сергеевны и воспользовавшись отсутствием в приемной настырных посетителей, Александр подвинул к ее столу стул, уселся верхом и спросил вполне проникновенным голосом, против которого Клавдия не могла устоять ни прежде, ни теперь.

— Скажи-ка мне подруга, только честно, отчего у Кости дрянное настроение? Кто успел нагадить?

— Он вернулся полчаса назад от генерального, — таинственно наклонилась к нему Клавдия, одновременно ненарочито выкладывая на папку с деловыми бумагами перед собой пышную грудь и наблюдая за реакцией Турецкого.

— Клавдия, — голосом, полным сдержанной страсти, негромко укорил ее «любимый Сашенька», — ну не здесь же! А чего ему там надо было? Странно, что я не видел.

— Возможно, они обсуждали какие-то вопросы, ориентированные на Житную, понимаешь? Он как вернулся, сразу велел соединить его с Максимовым, первым замом министра. Странно, обычно такие звонки делает сам, и не по городскому аппарату, как ты понимаешь. И разговор у них был совсем короткий. После чего он попросил у меня чаю. Я принесла, а он просто багровый сидел. Я уж подумала: плохо с сердцем. «Ничего, — сказал, — уже прошло». Такие дела, Сашенька. А как у тебя? Дома все здоровы? Настроение как?

— Хочешь поправить? — усмехнулся Турецкий.

— Да куда уж мне, — вздохнула Клавдия.

— А кому кроме тебя? Ты запомни раз и навсегда, подруга: женщина способна к настоящей любви до ста лет. А тебе еще и первой половинки не исполнилось, девчонка. Вот поднаберусь силенок, вот… ужо…

— Брось трепаться, — засмеялась она. — Совсем ведь забыл… Да, я тебе не сказала. Когда чай принесла, на столе у него бумажку увидела. А на ней одно слово — «адвокат» и три восклицательных знака. Он мой взгляд перехватил, бумажку скомкал и швырнул в корзину. Это тебе что-нибудь даст?

— Ах ты моя Мата Хари! — Турецкий перегнулся через стол и чмокнул Клавдию в кончик носа. — Ах ты разведчица моя! Умница! Именно это я и хотел знать. Клавдия, ты нуждаешься в поощрении!

— Правда? — Ее лицо вспыхнуло от удовольствия. — И когда ты собираешься?..

— Прямо сейчас. Немедленно!

— Ты с ума сошел! — Она сделала огромные глаза, будто и не сомневалась в том, что Сашенька способен немедленно заняться этим самым «поощрением». — Рабочий же день кругом!

И вот это был уже серьезный аргумент. Турецкий почесал пятерней собственную макушку и… вынужден был согласиться со столь веским контрдоводом. Значит, придется снова отложить. И в общем-то, слава богу!

Минут пятнадцать спустя, бодрый и решительный, Александр Борисович ехал в Хамовники. Но через Житную улицу, то есть мимо здания Министерства внутренних дел, где размещалось управление, которым руководил генерал Грязнов.

Нужна была короткая консультация, и провести ее следовало не только немедленно, но и желательно так, чтобы никому постороннему не пришло в голову поинтересоваться, чего это вдруг встретились дружки посреди рабочего дня и совещаются с таинственными физиономиями. И, главное, где — в какой-то паршивой забегаловке, куда приличному человеку даже стыдно заглянуть. Имелась такая «точка» у Славки, в лабиринте Люсиновских переулков — малоприметная, но удобная. В цокольном этаже, размером с однокомнатную квартиру. Короткая стойка бара, пара стульчиков, столик на высоких ножках у окна, прикрытого жалюзи. Прежде такие «точки» были повсеместно и назывались по-всякому, но служили одной благородной задаче — дать прохожему минутное отдохновение и рюмку водки с каким-нибудь незамысловатым бутербродом, вроде кусочка черного хлеба с очищенной килькой на нем и кружочком лука; теперь почему-то — редкость. Либо там, где они еще остались, такие цены, что посмотришь, махнешь рукой и… ограничишься банкой рекламного пива из ближайшей палатки. А с ней, извини, отдых только в телевизоре…

Вячеслав был в обычном костюме, Турецкий — тоже.

Взяли по чашке кофе — Грязнов сказал, что здесь его варит в джезвочке настоящий специалист, — и бутылку минеральной воды «Джермук» — натуральной, без фокусов. И забубнили. Единственный посетитель кроме них, розовощекий старик с длинными висюльками седых волос и жидкой бороденкой, похожий на монастырского послушника, из местных завсегдатаев, медленно и задумчиво сосал у стойки до неприличия крохотную рюмку коньяка и не обращал на них внимания — гордое такое, философское одиночество!

Александр изложил свою версию и встретил полное понимание Вячеслава. Обсудили поведение Кости в связи с телефонным разговором его с Максимовым. Вячеслав заинтересовался, обещал подумать. Наконец настала и его очередь, и он рассказал о звонке Фили Агеева и последовавших затем скоропалительных оперативных действиях. Джип ни в коем случае нельзя было упускать, а также дать возможность «заинтересованным лицам» первыми примчаться туда и тем самым отрубить любые возможности взять этот автомобиль в оборот. Помимо этого, «Глория» организовала дело так, чтобы и на Филиппа со стороны местных жителей не пало ни малейшего подозрения. Мало ли какая нужда может объявиться впереди? И те сами охотно «упустили его из виду», можно сказать, просто забыли о нем. Единственный свидетель, который мог бы сообщить властям что-нибудь путное, Дмитрий Кочетков, тот вообще отсутствовал на своем обычном месте, у гаражей, и где он, никто из соседей не знал. Куда-то отъехал и хозяин гаража, Федя Мыскин. Бабки-соседки проявили вдруг недюжинную стойкость, уверяли, что ничего не знают, никаких чужих людей тут не видели и на все вопросы милиционеров лишь беспомощно разводили руками. Словом, типичная круговая порука. Видать, по извечной российской привычке, не хотели приплетать к неприятным делам хороших людей.

Конкретная же помощь Грязнова заключалась в том, что сыщикам «Глории» оказали всемерную поддержку оперативники из ОВД «Текстильщики», куда позвонил Вячеслав Иванович. У него ведь повсюду в Москве находились нужные люди, не говоря уже просто о приятелях. И вскрыли гараж, и составили соответствующий протокол — с понятыми, со всем необходимым, и на собственную закрытую стоянку переправили машину — для проведения криминалистической экспертизы. Словом, все чин чином. Известный уже эксперт Сережа Мордючков — молодое дарование — немедленно отыскал следы чужой автомобильной краски на левом краю «кенгурятника», и можно теперь с уверенностью предположить, что ударил гордеевский «форд» с правой стороны именно этот джип, у которого в настоящий момент не оказалось номеров. Понятное дело, хозяева позаботились, сняли. А ведь вполне возможно, что именно в нем, только тогда еще с милицейскими номерными знаками, сопровождал Мамона тот самый Багров, что наезжал позже на Ирину. Да и вообще, надо тщательно проверить в салоне «пальчики», набирается уже достаточно объектов для идентификации. И если все сойдется, тогда тут же, без дальнейших разговоров, брать Багрова. И уж эту проблему мог взять на себя лично Вячеслав Иванович. А бывшему майору внутренних войск, прежде чем о его задержании узнает его же начальство, придется ответить на множество неприятных вопросов…