затряслись от рыданий. Парень скривился и достал ключи от наручников.
- Обвинение с тебя снимут, как обещал. В следующий раз выбирай парней получше.
Дальше.
Мать режет лук на кухне, но глаза сухие, никаких слёз. Лезвие равномерно стучит по деревянной доске.
- Вот что, девочка моя. Хочешь взрослой жизни, иди пробуй. Но только не прибегай потом в слезах и соплях. Взрослая слишком, иди нюхни, чем жизнь пахнет. Но я не буду спокойно смотреть на весь этот разврат. Нравы у вас простые как у дворняжек в подворотне. Да вы и есть дворняжки.
Мать высыпала лук в сковородку и поставила на огонь. Помешала деревянной ложкой.
- Учишь вас, учишь, всю душу вкладываешь. Воспитываешь, чтобы человек из вас получился, - ложка стукнула по сковородке. – А вы норовите в грязь прямо мордой.
- Мама, я девственница.
Мать покачала головой. Усмехнулась.
- Ты меня совсем за дуру держишь.
Лук усеял дно сковородки белой мозаикой. Плоская масса похожа на белые соты. Вибрирует на масле в такт невидимой музыке. Мать положила ложку, залила лук томатной пастой смешанной с водой.
- Мама!
- Сколько я с тобой намучилась, кто бы знал. Сколько души вложила, а тут с первым же кобелём.
- Мы любим друг друга.
- Козёл твой Толик, - мать свела брови к переносице, уголки рта опустились. Она взяла половник и помешала в кипящей кастрюле. – Знаю я таких. Твой отец таким же был. Не доведёт он тебя до добра.
- А ты доведёшь?
Мать стукнула половником о стол, кипящая вода с него брызнула на Вику. Она зашипела и схватилась за ошпаренную руку. Но мать не смотрела на её руку. Губы сжаты. Слова вырываются изо рта короткими липкими очередями.
- Когда успела смелости набраться, сучка неблагодарная. Да тебе надо этот кипяток в пасть твою поганую залить, чтобы знала, как с матерью разговаривать.
Входная дверь стукнула за спиной девушки. Мать стояла посередине кухни. Ноздри расширялись и сужались. Глаза сощурились до щёлочек. Кулаки сжимались, разжимались. Она шумно выдохнула и взялась за половник. Пора снимать пену.
Толик был дома. Он открыл старенькую дверь с обшарпанным дерматином. Смотрел на неё голубыми далёкими глазами.
- А, это ты, проходи.
Они зашли в его спальню. На незастеленной кровати комком валяются джинсы. Серую от грязи штору колышет осенний ветерок. Парень обернулся, взял её за плечи и прижал к себе. Провёл ладонью по мягким тёмным волосам.
- Что случилось?
Она ткнулась лбом в его твёрдую грудь.
- Всё нормально, - сказала она в его грудь.
- А.
Девушка выскользнула из его объятий и отошла к окну. Переступила с ноги на ногу. Он сел на кровать и смотрел на неё. Она скинула куртку и бросила её на стул, где уже валялись рубашки блондина. Вика провела ладонью по своему горлу. По груди. Скрестила руки на груди. Опустила голову, и волосы закрыли её лицо. Толик сказал.
- Что случилось?
- Ничего.
Она подошла к нему. Отвела ладонями со щёк его волосы. У Толика были длинные светлые волосы, которые постоянно падали на лицо. Она любила откидывать ему волосы с глаз, когда сидела рядом или у него на коленях.
- Хочешь, я разденусь?
Он взял её ладонями за бёдра. Улыбнулся уголком рта.
- Недотрога разбушевалась. Спасайся, кто может.
Уголки её губ приподнялись. Она смотрела в его глаза и вдруг рассмеялась.
- Нет, правда, хочешь?
- Всегда хочу.
- Я серьёзно.
- Я тоже серьёзно.
- А хочешь, ты меня разденешь.
- Всегда хочу.
- Я серьёзно.
- Я тоже.
- Я расстелю постель.
Она скинула с кровати его джинсы.
- Готово.
Толик потянулся к её блузке.
Дальше.
Вика бежала по дорожке стадиона. Она была самой быстрой в школе и даже мальчишки всегда плелись где-то позади. Весенний воздух впитывался в её поры, с каждым дыханием становился частью её крови. Она промчалась мимо физрука с секундомером. Он одобрительно кивнул.
Она бежала по дорожке, обгоняя других спортсменов, которые готовились к городской школьной спартакиаде. Сильные ноги выталкивали землю и оставляли весь мир позади. Она бежала и улыбалась. В глаза билось раннее солнышко. Вика знала, что никто никогда её не догонит.
Анима вежливо поскреблась в сознание девушки. Вика попыталась всплыть из прозрачного океана, но была слишком тяжела для него. Мягкое, но многотонное сияние не давало подняться на поверхность. Ослабленное тело не выдерживало мощи приобретённой энергии. Вика отступила, впуская в себя Аниму. Прозрачное ничто видело перед собой то, чего не было. Точка ноль в оси координат. Пересечение всего. Нить натяжения. Если она оборвётся, всё расползётся и никогда больше не соберётся вновь. Анима начала слияние с этой точкой опоры. Она возбуждённо завибрировала. Этот центр действовал на неё как наркотик. Самый сладкий наркотик в мире. Анима не умела думать и не сознавала себя. Она не знала, что именно ей нужно, но чувствовала, что это именно то, что сейчас перед ней. Закрытые врата. Но сейчас они открыты настежь физической слабостью. Она проникла в них, и они захлопнулись за ней. Анима не сразу поняла, что очутилась в ловушке.
Сияющая прозрачная пустота вошла в яркий обжигающий костёр. Пламя вспыхнуло рубиновым цветом и зазвучало на тональность ниже. Костёр насыщал её своим цветом и звуком, а она давала ему прежде неведомую мощь. Костёр начал расширяться, охватывая тело. Нервы безмолвно визжали, разрываясь, как лопнувшие канаты. Нейроны головного мозга стали похожи на землю после бомбового удара. Глаза налились кровью. Мускулы скрутило от напряжения. Тело задрожало от усилий очнуться, либо умереть.
Но Вика больше не боялась смерти. Ей уже не нужны глаза и мозг. И Анима куда сильнее её тренированных мышц. Вот только не хватало сил на полное слияние. Ещё чуть-чуть и случится нечто удивительное. Нечто… но тело отключилось как перегревшийся мотор. Упало в кому, как медведь в спячку.
Однако Вика-Анима уже поняла, что телом можно управлять и без участия нейронов, мышц и нервов.
- Ну что, красотка, - Витёк раздвинул костлявым коленом её ноги. – Приступим.
Он запыхтел в сладком предвкушении и не сразу обратил внимание, что тело девушки мелко задрожало. Парень хмыкнул.
- А ты горячая штучка.
Девушка открыла красные глаза. Витёк заморгал и скривился, но в следующую секунду член сморщился, а сам Витёк взвизгнул.
В голове пронеслось.
- Вампир!
Вика оттолкнула его руками, уперлась сильными ногами в грудь. Они распрямились как пружина,
