главное – англичанку. Эдда Хоппер объявила в своей редакционной колонке, что этим Дэвид оскорбил каждую американскую актрису, если не американку вообще! Посыпались десятки интервью обиженных претенденток, феминисток, защитниц прав американских женщин. Они считали поступок Сэлзника пощечиной американкам и всему американскому обществу. Вот чего боялся Дэвид!
Помощь пришла, откуда не ждали – какая-то очень влиятельная женская организация (реакции которой с содроганием ожидал Дэвид, уже предвидя призывы к бойкоту фильма и давление на автора книги) вдруг выступила в мою защиту. Позже, узнав причину такого благоволения, Сэлзник хохотал до упаду: южанки были счастливы, что роль Скарлетт не досталась «этим самоуверенным северянкам»! Вот так неожиданно вновь вспыхнувшее «противостояние» Юга и Севера обернулось в мою пользу. Лучше англичанка, чем янки!
Два года подготовки, доскональное изучение эпохи, в результате которого художники по костюмам, создатели декораций, репетиторы движения, даже специалисты по лошадям знали ее лучше, чем сами жившие в то время. Было продумано, кажется, все, оставалось только сниматься.
Первые дни казались сказкой, все получалось прекрасно, работать с Кьюкором мне очень нравилось, мы с ним были влюблены в роман и знали его почти дословно. Но потом начались проблемы, у Кларка Гейбла с режиссером что-то не сложилось, Сэлзник заставлял без конца переделывать сценарий или вообще переписывать уже отснятые сцены, график съемок трещал по швам, все нервничали, продюсер принялся менять режиссеров…
Иногда доходило до абсурда. Сэлзник, которому не сиделось в кабинете, влезал во все мелочи съемок, часто туда, куда лезть вообще не стоило. Однажды ему совсем не понравился мой бюст в очередном костюме. Началось настоящее сумасшествие. Вместо того чтобы снимать, мы тратили время на примерки, после каждой из которых Дэвид крутил носом и требовал:
– Выше!
Лямки подтягивали.
– Левее!
Что-то перетягивали на спине…
– Нет, теперь ниже!
Отпускали…
– Полнее!
Спешно подпихивали вату…
Доведенные до отчаяния портные просто сбились с ног. Были испробованы самые немыслимые подкладки от ваты до какого-то особого поролона, но продюсера не могло удовлетворить ничто! Никто не понимал, чего же он хочет, а Сэлзник и сам не мог объяснить, каким видит бюст Скарлетт. На съемочной площадке принялись шутить, мол, фильм не состоится, потому что у главной героини не то вымя.
Понимая, что следующим будет корсет, в котором я не смогу двигаться, я рискнула сделать по-своему:
– У меня есть идея! Сейчас вернусь.
Когда я снова вышла на площадку, Дэвид издал вопль папуаса, попавшего бумерангом в кенгуру:
– Великолепно! Что вы с ним сделали?!
– Ничего. Дэвид, это просто я, понимаете, я сама, какой меня создала природа, безо всяких накладок.
Хохотали все. Дэвид тоже…
Но не все проблемы можно было решить даже с юмором. Обидно, что львиную долю времени и энергии, несмотря на колоссальную подготовку, приходилось тратить на внутристудийную борьбу. Я, к счастью, не знала, что творится за нашими спинами. Почувствовав свою оплошность, глава «МГМ» Майер, не так давно отказавшийся от прав на экранизацию «Унесенных ветром», решил вернуть съемки себе. Надежда на это была, поскольку часть средств в производство вкладывала именно эта компания. Действовать решили с помощью своего человека в фильме – Кларка Гейбла!
Я не могу уважать Кларка, сколь бы ни был он велик как актер (хотя сомневаюсь и в этом), потому что как человек он поступал отвратительно! Прийти на уже налаженные съемки и начать все разваливать. Гейбла ждали, как настоящую звезду, он появился не сразу, мы уже несколько недель снимали сцены без него, сроднились, несмотря на трудности, срослись, стали понимать друг друга с полуслова, работали едва ли не сутками, когда «звезда», покидавшая площадку ровно в 18.00, даже если сцену не успели доснять, вдруг объявила, что не может работать с Кьюкором! Я понимаю, Кларк хорош, он имел права требовать четкой организации работы, но ведь съемки не офис и не фабрика, где существуют звонки, обозначающие окончание рабочего дня.
Мы с Оливией де Хэвиленд, игравшей Мелани, были в отчаянии, но Кларк Гейбл – звезда, а мы всего лишь актрисы, Кьюкора заменили на Флеминга, к тому же снова начались переделки сценария, вовсе не улучшавшие его, как потом выяснилось, ради простого закрытия фильма и передачи прав в «МГМ». Естественно, Кларк Гейбл оставался со своей ролью, а остальных ждала незавидная участь провалившихся. Можно быть великолепным актером и красавчиком, но при этом не стоит быть дрянным человеком.
У зрителей и членов съемочной группы разный взгляд на кино и друг на друга. Зрители видят только результат, не подозревая, что за ним стоит. Публике может нравиться внешность актера или актрисы, их экранные образы, но люди по ту сторону экрана редко подозревают, что значительная часть образа создана не самим актером, а теми, кто с ним работает. Дело не в костюмах или гриме, хотя и от них многое зависит, а еще и в режиссуре, работе оператора, монтаже, освещении, в конце концов.
И вот то, как воспринимают актера, сыгравшего настоящего героя, те, кто помогал ему создавать образ супермена, часто противоположно этому образу. Есть немало «героических» актеров – трусов в действительности. Не секрет, что Хэмфри Богарта терпеть не могли многие на площадке, что к по-английски сдержанному Рексу Харрисону не стоило подходить за автографом, можно получить порцию нецензурной брани, что у Монро невыносимы опоздания, а многие звезды способны нести прямо перед камерой страшную отсебятину, подыграть которой невозможно… О пьянстве и говорить не стоит, у Богарта непременным условием давно был стакан коньяка на столике подле его стула. К концу рабочего дня Хэмфри едва держался на ногах от «подкрепления»…
Кларк Гейбл был неуверен в себе и пытался скрыть это под маской холодной презрительности. Он был «МГМовский», что не находил нужным скрывать. Но оказалось, что за спиной Гейбл еще и боролся за закрытие нашего варианта фильма и передачу его на свою студию!
Наше с ним знакомство началось со ссоры! Плохо сработали клерки, перепутавшие время фотосессии, я пришла точно в назначенный срок, когда Гейбл, прождавший уже два часа, был вне себя от ярости. Он не собирался «играть вместе с этой дамочкой-англичанкой»! Хотя Гейблу объяснили, что потерянные два часа не моя вина, Кларк был не в духе. Пришлось нахамить в ответ, да так, что у звезды отвисла его знаменитая красивая челюсть. Больше против меня Гейбл ничего не предпринимал, действовал за нашей спиной.
Я мечтала создавать так нравившийся мне образ Скарлетт, а приходилось то простаивать из-за чьей-то небрежности или сомнения либо переделывать уже снятое, потому что новый отрывок сценария вступал в противоречие со снятым позавчера, то раз за разом доказывать, что нельзя вольно обходиться с фразами из книги, они не бессмысленны: выбросив несколько ключевых, можно получить дурацкую мелодраму.
В редкие
