Судя по гневным взглядам присутствующих, быть патриотами в этом вопросе они совсем не желают.
– Как я уже говорила на предыдущем заседании, – продолжаю я, стараясь не обращать внимание на их недовольство, – я предлагаю ослабить налоговое бремя, которое падает на малоимущих. Если кто-то из вас, господа, полагает, что в этом нет необходимости, он может съездить в ближайшую деревню и посмотреть, в каком тяжелом положении находятся крестьяне. Чрезмерное пренебрежение чаяниями простых людей иногда дорого обходится государству. Пример Франции у вас перед глазами. Хотите ли вы довести народ до той черты, перейдя через которую уже невозможно будет остановить его гнев?
Это несколько охлаждает их пыл, и всё-таки один щеголеватый молодой человек напыщенно возражает:
– Среди нашего народа, сударыня, нет бунтовщиком. И население в Тодории куда меньшей численности, чем во Франции. В случае необходимости мы сумеем подавить протестующих.
Мне хочется посмеяться над столь смелым и глупым утверждением, но я говорю серьезно:
– Да, но и армия, и полиция Тодории тоже немногочисленны, разве не так?
Он не находит, что на это возразить.
Пререкания продолжаются еще добрых полчаса, но в результате мы приходим к решению, которое устраивает обе стороны, и его величество резюмирует:
– Итак, налог на доход, имеющий всесословный характер, вводится в Тодории как временная мера на ближайшие три года. По истечении этого срока министерство финансов представит государственному совету соответствующие расчеты, на основании которых совет решит, стоит ли продолжать подобную практику или отказаться от нее.
Я выхожу на свежий воздух и вздыхаю с облегчением.
– Отличное выступление, ваша светлость! – хвалит меня месье Амбуаз. – Признаться, я не рассчитывал, что члены совета согласятся с вашими доводами.
Я улыбаюсь:
– Боюсь, их убедили не мои доводы, а призрак французской революции.
Граф хмыкает:
– Какая разница, сударыня? Важно, что мы сделали еще один шажок на пути к нашей цели.
Мы возвращаемся в особняк усталые, но довольные. Взволнованная Сюзанна встречает нас на крыльце:
– Мой дорогой, вы задержались! Право же, я уже не знала, что говорить нашему гостю.
– Гостю? – удивляется Амбуаз. – Но разве мы кого-то ждали?
Его супруга счастлива, что ее сообщение вызывает такой интерес.
– Ах, нет, дорогой! Он прибыл из Америки без предупреждения. Такой авантажный мужчина! Он направляется в Германию и по дороге решил навестить нашу дражайшую Элен.
Меня? Из Америки? Чувствую дрожь в коленках.
Быть может, это знакомый настоящей маркизы д'Аркур (если, конечно, она на самом деле существует)? В таком случае, увидев меня, он будет немало удивлен.
Граф тоже выглядит растерянным:
– Ты уверена, дорогая, что ничего не перепутала?
Сюзанна обижается:
– Конечно, нет! Правда, он появился неожиданно. Без экипажа. Поэтому наши слуги не увидели его и не доложили мне должным образом. Оказывается, у его кареты неподалеку отсюда сломалось колесо, и он вынужден был идти к нам пешком. Такое стремление поприветствовать землячку весьма похвально с его стороны. Да что же мы стоим на пороге? Идемте в гостиную! Неловко заставлять гостя ждать.
Она шествует впереди, а мы с графом уныло плетемся следом. Сердце холодеет от нехорошего предчувствия.
– А вот и мы! – распахивая двери, радостно возвещает Сюзанна. – Надеюсь, вы не сильно скучали?
Я ахаю и хватаюсь за стену.
– Я не скучал, ваше сиятельство, но с нетерпением ожидал вашего возвращения.
Не кто иной, как Андрей Романович Вересов поднимается с дивана при нашем появлении.
45. Разговор с Вересовым
Месье Амбуазу удается сориентироваться в ситуации быстрее, чем мне – он делает шаг вперед и отвешивает гостю учтивый поклон.
– Рад приветствовать вас в Тодории, сударь! Моя супруга сказала, что вы прибыли из самой Америки?
Вересов отвечает с не меньшей вежливостью:
– Именно так, ваше сиятельство. Сэр Андрэ Вудвилл к вашим услугам. Я был дружен с покойным мужем маркизы д'Аркур и, оказавшись в Европе, решил засвидетельствовать ей свое почтение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он говорит по-французски! Да, не очень правильно, но говорит!
– Я велю накрывать стол к ужину! – вмешивается Сюзанна.
– Не стоит беспокоиться, сударыня! – торопливо возражает гость. – Я очень спешу и, к сожалению, вынужден буду отбыть сразу же после разговора с ее светлостью. Но я искренне признателен вам за гостеприимство.
Графиня разочарованно вздыхает.
– Не будем мешать им, дорогая, – месье Амбуаз подхватывает супругу под локоток и выводит ее из комнаты. – Уверен, им нужно о многом поговорить.
Когда за ними закрываются двери, а шаги затихают в длинном коридоре, я уже по-русски восклицаю:
– Андрей Романович, вы сошли с ума? Такое эффектное появление могло закончиться печально. Только представьте, что было бы, если бы кто-нибудь посторонний увидел, как вы возникли в кабинете графа? Вас, а заодно и месье Амбуаза, обвинили бы в колдовстве.
Он смотрит на меня с улыбкой. А потом раздаются несколько негромких хлопков ладонями.
– Браво, Елена Ивановна! Вижу, вы отлично справляетесь со своей ролью. Но ваш упрек вполне справедлив. Только у меня не было выбора. Мне было необходимо поговорить с вами. А как еще я мог это сделать? Но не беспокойтесь – кроме очаровательной графини, меня никто не увидит. Я удалюсь сразу же после нашего разговора. И обещаю больше не пугать вас подобным образом.
Он снова садится на диван, а я опускаюсь в кресло напротив. Странно, что моим первым чувством при его появлении была не радость (всё-таки за несколько месяцев это – первый человек из нашего мира!), а тревога.
– Вы научились говорить по-французски?
Он кивает:
– Занимался денно и нощно. Согласитесь, если бы я не смог объяснить хозяйке, кто я такой и зачем я здесь, она вызвала бы охрану и отправила меня в тюрьму. Но не будем отвлекаться.
– Я слушаю вас, Андрей Романович.
Но теперь он качает головой из стороны в сторону.
– Сначала я хотел бы послушать вас, Елена Ивановна. Мне хотелось бы знать всё – как вы устроились тут, как вас приняли при дворе, и каких успехов вы достигли. Должно быть, это незабываемые ощущения – оказаться в другой стране и в другом времени?
Я издаю нервный смешок.
– Или, сделай я вам такое предложение снова, вы отказались бы?
Сначала мне хочется сказать «да». Я отказалась бы. Потому что ничто на свете не компенсирует мне тех волнений, которые я перенесла, оказавшись тут. Я ненавижу этих напыщенных индюков, что заседают в государственном совете. И тех взяточников и казнокрадов, которые наживаются на простом народе. И это разделение людей на сословия. И много еще чего.
Но уже через секунду я понимаю, что на самом деле я снова согласилась бы отправиться в Тодорию. Потому что ни одно другое путешествие не могло бы оказаться столь же необычным и волшебным. А представить, что я не познакомилась бы с месье Амбуазом и Сюзанной, с малышкой Эмили, с Рейнаром и даже Аланом Дюбуа, было уже решительно невозможно.
И я рассказываю ему самое главное из того, что тут произошло – просто для того, чтобы он понял – я не зря получаю свою зарплату. И, кажется, он весьма впечатлен.
– Вы проделали отличную работу! Я восхищен. Но я прибыл сюда, Елена Ивановна, – он, как и я, понижает голос, хотя я понимаю, что месье Амбуаз не позволит супруге подслушивать нашу беседу, – чтобы предупредить вас, что ваше задание немного изменилось. Нет-нет, ничего существенного. Недавно в нашем научном центре состоялся большой ученый совет с привлечением внешних специалистов из самых разных областей науки. А поскольку ваш проект является одним из приоритетных для нашей организации, то мы обсудили его со всех сторон. И пришли к выводу, что несмотря на важность того портала, которым я только что воспользовался, мы не имеем права вмешиваться в ход истории для того, чтобы сохранить его. Да, если Алар исчезнет, то эта связь будет разрушена, но значит, так тому и быть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
