– Помогите. Я должен её найти... – Голос Удачи задрожал от нахлынувших переживаний. – Отдам всё, что у меня есть.
Тот, к кому он обращался, как-то странно посмотрел на него. Потом сказал только часть всего, о чём подумал.
– А что же ты можешь мне дать, чего у меня нет? – В вопросительном наклоне его головы можно было предположить намёк на холодное и надменное превосходство. Он тут же скрыл его за прежним тоном дружеского соучастия. – Хорошо. Я помогу! Но и ты должен сделать для меня кое-что в Индии.
– Так едем же в Индию! – воскликнул Удача, не в силах больше сдерживать нетерпение.
– Насколько я знаю, ты на службе Далай-ламы. Не так ли? А потому не может поступать, как захочется. – Было непонятно, проверял он силу чувств молодого человека, или пытался вразумить. Видя, что на собеседника его слова не производят впечатления, сказал уже проще: – Не боишься последствий, если придётся бежать?
– Нет.
Удача солгал. Но он догадывался, что происшедшее с ним не было случайностью. Ламы его подталкивали к неким действиям, которые предполагали определённую свободу выбора.
Услышав его ответ, Патрик оживился, как если бы вновь увидел давно утерянную путеводную звезду судьбы, хлопнул собеседника по плечу.
– Вдвоём может и удастся.
Лихорадочное возбуждение француза подсказывало, он несомненно знал баядеру и храм, куда она была продана, и у Удачи зародились неприятные ревнивые подозрения. Он замкнулся, однако без дальнейших расспросов последовал за миссионером к лошадям.
– Не будем откладывать, – быстро поднявшись в седло, сказал миссионер. В глазах у него появилась холодная решительность солдата. – Завтра сверну дела, а послезавтра ночью мы выезжаем.
Удача не возражал; боясь, что голос выдаст ревность, поднял руку в знак подтверждения согласия.
Ничто не помешало им отправиться в Индию в ночное время, как они заранее условились.
Ещё затемно, стараясь не привлекать к себе внимания, они проехали самыми тёмными и безлюдными улицами, и молчаливыми тенями осторожно выехали из предместий Лхасы к южной караванной дороге. Точно беглецы, они поторапливали коней и часто оглядывались, с облегчением удаляясь от столицы Тибета. С первыми зарницами восточной зари предместья остались позади и скрылись за горными выступами.
Казалось, что самые опасные из возможных препятствий уже преодолены, удалось покинуть Лхасу незамеченными и нет признаков преследования. Как вдруг, за поворотом дороги к длинному уступу пологого склона хребта им преградили путь трое всадников в тёмных одеяниях. Лошади всадников стояли так, что перекрывали ширину дороги, сидящие на них были при оружии, а намерения у всех троих были откровенно недружественными. Патрик чертыхнулся, приняв их за грабителей. Удача же узнал в бывшем посредине главаре своего извечного врага Джучу, а в других – ближайших его сообщников из ойрат. Беглецы поневоле перевели коней на шаг, приблизились к преградившим им путь всадникам и вынуждены были приостановиться для переговоров.
– Ты отбросил вроде хлама обязанности службы Далай-ламе, забыл свой долг, – обращаясь только к Удаче, с удовлетворением высокомерно объявил Джуча. – Тебя ожидает жестокое наказание.
– Оно ждёт меня, если ты уберёшься с дороги, а я не вернусь до раннего утра, – вынимая из ножен меч, сказал Удача. – Так что тебе выгоднее меня пропустить.
Он слегка сжал бока коня шпорами, и конь шаг за шагом подступил к морде лошади Джучи. Животные забеспокоились. Патрик из укреплённой к седлу кобуры достал пистолет, вскинул его длинный ствол. Большой палец француза взвёл курок, тот клацнул, словно заявляя о готовности вмешаться в развитие событий.
– Не лезь в наши дела, иностранец, – сузив в щелочки раскосые глаза, повышая голос, предупредил его Джуча.
– И я не советую вставать на пути моих дел, – спокойно возразил Патрик и шпорами лёгких сапог заставил своего коня тоже подойти к лошади ойрата, стоящей вблизи обрыва уступа.
Джуча, по виду, рассудил за лучшее для своих намерений последовать совету вечного соперника. Он молча заставил лошадь отступить, освободил проход, которым один за другим проехали готовые к любой неожиданности беглецы. Преодолев и это препятствие, избежав нападения, они пришпорили коней, помчались вперёд, как если бы теперь ожидали непременной погони. Но, оглянувшись на скаку, Удача увидел, что Джуча и его сообщники спешно направлялись обратно. Такое поведение врагов тоже не предвещало ничего хорошего. Они сообщат о бегстве воина охраны дворца, и тогда повсюду будут разостланы приказы о его задержании живым или мёртвым. Возвращаться с повинной было поздно, он сжёг за собой мосты над пропастями и впервые до конца осознал, что рвал со всем укладом прошлой жизни, устремляясь к опасной неизвестности. Это потрясло его, к этому надо было привыкнуть, и он позволил Патрику обогнать себя, пристроился за ним, в хвост его коню.
Джуча с сообщниками между тем свернули за выступ горы, и в виду предместий Лхасы, от неприметного укрытия за обвалом им навстречу отделился всадник в плаще из верблюжьей шерсти, цветом не отличимой от скал. Накидка покрывала его голову, лицо было скрыто от глаз случайных свидетелей, однако Джуча и бывшие с ним ойраты остановились, с почтением ожидая, что он скажет.
– Я всё видел, – негромко и властно упредил отчёт Джучи тайный советник. – Каждый должен пройти тернистый путь своего заблуждения до самого конца. Только после этого можно судить о мере надлежащего наказания. Вы отправитесь за ним, чтобы привести в Лхасу, когда он выпьет свою чашу испытаний до дна. Схватите его не раньше, но и не позже. Вот вам деньги, – он протянул Джуче кожаный мешочек с побрякиванием золотых монет. – Незамеченными следуйте за ним по следам, не теряя их, но и не попадайтесь ему на глаза, как делает умный охотник, выслеживая раненого тигра.
Джуча и его сообщники склонили головы в знак покорной готовности, чего бы им это ни стоило, выполнить новый приказ своего господина.
Тайный советник, не проронив больше ни слова, развернул мышастую кобылу и поспешил в Лхасу, привычно не замечая появления за обвалом камней рослого телохранителя, который присоединился к нему, укрыл собой и развевающимся плащом от взоров тех, кто остались стоять на дороге.
Несколько часов спустя овал солнца показался над горным хребтом, раззолотив обращённые к востоку склоны, испещрённые продольными углублениями и трещинами. Он щедро расточал обещания чудесного утра и послеполуденного зноя.
Путь предстоял долгий, и надо было поберечь коней. Беглецы перевели их на лёгкий бег, затем на шаг, давая им возможность передохнуть в движении. Они проехали так около часа, когда неожиданно позади себя расслышали отчаянный мужской выкрик.
