Читаем без скачивания Первая ночь - Марк Леви

— Рад за вас, Эдриен. Вы мой друг, и я чувствую себя виноватым за то, что уступил давлению и перестал общаться с вами. Поймите, я не могу себе позволить потерять работу, никто не ляжет со мной в постель сегодня вечером, работа — единственная страсть моей жизни. Если вам вдруг понадобится со мной связаться, оставьте сообщение от имени Гиллигана, и я сам перезвоню.

— Кто такой Гиллиган?

— Мой пес, красавец бассет. К несчастью, мне пришлось усыпить его в прошлом году. До скорого, Эдриен.

Я убрал телефон, озадаченный услышанным, и тут за моей спиной раздался голос:

— Ты правда так обо мне думаешь?

Я обернулся и увидел Кейру. Она снова надела один из моих свитеров и накинула на плечи пальто.

— Я нашла записку и решила зайти за тобой в агентство, чтобы ты отвел меня позавтракать. У тебя в холодильнике одни овощи, но есть кабачки утром… Ты с кем-то так увлеченно беседовал, что я решила: подкрадусь и застукаю тебя за разговором с любовницей.

Я повел ее в кафе, где подавали вкуснейшие круассаны: паспорта могли подождать.

— Итак, вечером, когда я раздеваюсь, ты возбуждаешься?

— У тебя нет своей одежды или мои шмотки — это какой-то фетиш?

— Кому ты так подробно описывал меня по телефону?

— Старому другу. Знаю, тебе это покажется странным, но он беспокоится из-за моего увольнения.

Мы вошли в кафе, устроились за столиком, и Кейра взялась за круассаны с миндальным кремом, а я сидел и думал, стоит ли делиться с ней тревогами, никак не связанными с моей работой.

Послезавтра мы сядем в самолет и улетим в Москву. Идея убраться из Лондона показалась мне удачной.

Амстердам

Похоронная процессия, следовавшая тем утром по пустынному кладбищу за длинным, блестевшим лаковыми боками гробом, состояла из двух человек. Мужчина и женщина медленно шли по дорожке за катафалком. Священника у могилы не было, и гроб сразу опустили в яму. Как только он коснулся земли, женщина бросила на крышку белую розу и горсть земли, мужчина повторил ее жест, они раскланялись и разошлись в разные стороны.

Лондон

Сэр Эштон собрал разложенные на столе фотографии, убрал их в конверт и захлопнул папку.

— Вы очень хорошо получились на этих снимках, Исабель. Траур вам к лицу.

— Айвори догадался.

— Надеюсь, что гак, это было послание для него.

— Не знаю, правильно ли…

— Я попросил вас выбрать между Вакерсом и двумя молодыми учеными, и вы выбрали старика! Так что не стоит упрекать меня.

— Это было необходимо?

— И вы еще спрашиваете! Неужели только я, я один, правильно оцениваю последствия его действий? Вы отдаете себе отчет в том, что случится, если его протеже добьются успеха? Неужели вы не понимаете, как высоки ставки, не осознаете, что ради этого стоит пожертвовать последними годами жизни одного старика?

— Я все понимаю, Эштон, вы мне это уже говорили.

— Исабель, я вовсе не старый кровожадный безумец, но я не колеблюсь, когда того требуют интересы государства. Ни один из пас, и вы в том числе, не колеблется. Возможно, принятое нами решение спасет много жизней, а если Айвори наконец отступится, не пострадают и эти молодые ученые. Не смотрите на меня так, Исабель, я всегда действовал в интересах большинства. В рай я вряд ли попаду, но…

— Умоляю, Эштон, давайте сегодня обойдемся без сарказма. Мне действительно нравился Вакерс.

— Я тоже его ценил, хоть у нас и бывали стычки. Я уважал его и надеюсь, что принесенная жертва, которая так тяжело далась и вам, и мне, не окажется бесполезной.

— Вчера утром Айвори был чудовищно подавлен. я никогда не видела его в подобном состоянии, за одну ночь он постарел на десять лет.

— Я бы не возражал, чтобы он постарел на двадцать или сразу отправился к праотцам.

— Так почему было не пожертвовать им, а не Вакерсом?

— У меня на то были свои причины!

— Только не говорите, что ему удалось обезопасить себя, я думала, вы всесильны и неуязвимы.

— Если бы Айвори вдруг умер, его маленькая археологиня удвоила бы рвение. Она неуправляема и слишком умна и хитра, чтобы поверить в несчастный случай. Нет, я уверен, вы сделали верный выбор: мы убрали с доски нужную фигуру; но если развитие событий покажет, что вы ошиблись и они продолжат поиски, мне не придется называть вам имена наших следующих мишеней.

— Уверена, Айвори все понял, — вздохнула Исабсль.

— В противном случае вы узнаете об этом первой, никому другому он больше не доверяет.

— Мадридский скетч был разыгран безупречно.

— Я позволил вам стать во главе совета, вы мне обязаны.

— Я действую так не из чувства благодарности к вам, Эштон, но потому, что разделяю нашу точку зрения. Мир не готов знать, еще слишком рано. Мы не готовы.

Исабель взяла сумку и пошла к двери.

— Может, стоит забрать из тайника наш фрагмент? — спросила она с порога.

— Нет, он в полной безопасности там, где находится теперь после смерти Вакерса. Кроме того, никто не знает, как до него добраться, чего мы и хотели. Вакерс унес тайну в могилу.

Исабель кивнула и вышла. Пока дворецкий провожал ее к выходу, секретарь сэра Эштона вошел в кабинет с конвертом в руке. Эштон распечатал его и поднял голову;

— Когда они получили визы?

— Позавчера, сэр. сейчас они в самолете. Нет, — секретарь взглянул на часы, — уже приземлились в Шереметьеве.

— Как случилось, что нас не предупредили заранее?

— Не знаю, но выясню, если прикажете. Вернуть вашу гостью? Она еще не покинула дом.

— Не стоит. Но предупредите наших людей на месте. Эти две птички не должны улететь из Москвы. С меня довольно. Пусть убьют девушку, без нее астрофизик безвреден.

— Вы уверены, что хотите действовать именно так, учитывая инцидент в Китае?

— Если бы я мог избавиться от Айвори, сделал бы это не задумываясь, но не могу, да и наша проблема вряд ли была бы решена. Действуйте, как я сказал, и пусть наши люди не стесняются в средствах, на сей раз я предпочитаю эффективность скрытности.

— Значит, нам следует предупредить наших русских друзей?

— Да. Я этим займусь.

Секретарь вышел.

Исабель поблагодарила дворецкого, открывшего ей дверцу такси, бросила последний взгляд на величественный фасад лондонского жилища сэра Эштона и велела шоферу везти ее в аэропорт Сити.

Сидевший на скамейке в маленьком сквере напротив викторианского здания Айвори посмотрел вслед удалявшейся машине. Заморосил дождь, он тяжело оперся на зонт, поднялся и пошел прочь.

Москва

Доставшийся нам номер пропитался застоявшимся запахом табака. Температура на улице была не выше ноля, но Кейра немедленно распахнула окно.

— Извини, других свободных номеров не оказалось.

— Здесь ужасно воняет сигарным дымом.

— И сигары явно были не лучшего качества. Хочешь, сменим гостиницу? Можно попросить еще одеял или два пуховика.

— Не стоит терять время. Давай немедленно отправимся в Археологическое общество: чем скорей мы получим адрес этого Егорова, тем скорей уберемся отсюда. Боже, как же мне не хватает ароматов долины Омо!

— Я ведь обещал, что мы туда вернемся, как только доведем дело до конца, помнишь?

— Я часто спрашиваю себя: будет ли он, этот конец? — буркнула Кейра, закрывая дверь.

— Ты помнишь адрес Общества? — спросил я, когда мы спускались в лифте на первый этаж.

— Не знаю, почему Торнстен по-прежнему так его называет: оно давно вошло в состав Академии паук.

— Академия паук? Звучит красиво! Возможно, у них найдется для меня работа, чем черт не шутит…

— В Москве? Не выдумывай!

— В Атакаме я вполне мог бы работать с русской командой. Звездам, знаешь ли, нет дела до национальности астронома.

— Это оказалось бы очень кстати в нынешней ситуации. Ты должен продемонстрировать мне знание кириллицы.

— Скажи-ка, желание всегда оставлять последнее слово за собой — это тщеславие или мания?

— Одно вполне совместимо с другим! Ну что, вперед?

Ледяной ветер втолкнул нас в такси. Кейра попыталась объясниться с водителем, но в конце концов прибегла к помощи карты.

Тому, кто жалуется на хамство парижских таксистов, нужно хоть один раз прокатиться с их московским собратом. Нашего водителя не смущал гололед, он лихо крутил баранку старенькой «Лады», и машину почти не заносило.

На входе в Академию Кейра представилась, и охранник направил нас в секретариат. Молодая сотрудница, вполне прилично говорившая по-английски, приняла нас весьма радушно. Кейра рассказала, что мы ищем адрес некоего профессора Егорова, который в пятидесятых годах был одним из крупнейших советских археологов.

Молодая женщина удивилась и сказала, что впервые слышит о таком, хотя картотека ведется со дня основания Академии. Она попросила нас подождать, отсутствовала полчаса и вернулась с мужчиной лет шестидесяти. Он представился одним из членов президиума и пригласил нас пройти в его кабинет. Мы простились с очаровательной Светланой, после чего Кейра больно пнула меня по ноге и язвительно поинтересовалась, сумею ли я сам заполучить телефон красотки или мне понадобится помощь.