Хоро танцевала, держась за руки с бродячей лицедейкой. Похоже, танец был хорошо знаком им обеим. Все вокруг хлопали в ладоши и присвистывали, подбадривая двух юных красавиц. Даже сцена из ткани и дерева словно не желала им уступать; с каждым их прыжком из-под ног вылетали искры, точно от дыхания дьявола.
Хоро металась, словно в жАре. Легкая улыбка украшала серьезное в остальном лицо… она как будто исполняла танец призрака. Возможно, Лоуренса обманывало ее очаровательное поведение, но ему казалось, что она хочет забыть обо всем. Издревле празднества с танцами устраивались ради того, чтобы ублажить богов и нимф. Может, именно поэтому у Хоро сейчас был такой вид.
Лоуренс собрался было продолжить пить дальше, но вдруг застыл. Она только что подтвердила, что делала все это ради него, так ведь? Что еще она могла иметь в виду?
— Это она серьезно?
Хоро весело танцевала, словно ни о чем в целом мире не заботясь; ее фигурка показалась Лоуренсу еще меньше, чем обычно.
Если Лоуренс попал в точку, это смешнее, чем любая шутка. Его голова работала медленнее, чем ее, Хоро всегда была на два шага впереди… но вот так она предпочла дать ему понять, что старается ради него, а не потому что ей это нравится.
Горло горело от спирта. Лоуренс встал, но не для того, чтобы присоединиться к танцующим. Если уж он собирается упрямиться и дальше, то по крайней мере он может упрямо собирать сведения для Хоро.
Коул уже спал на земле рядом с тем местом, где стояли Рагуса и другие. Лоуренс, взглянув на них, помахал Рагусе рукой; тот приветственно поднял чашку.
Хоро была не очень-то мудрой волчицей, когда дело доходило до повседневной жизни. Как же сильно ему хотелось сказать это ей.
— А-ха-ха-ха! В горах Роеф?
— Ооо… прекрасное место! Много древесины высшего качества! Ее сплавляют вниз по реке, и там она становится замечательными круглыми столиками! Такими красивыми, мой юный бродячий торговец!
Рагуса наполнил из меха бутыль, которую держал Лоуренс. Это было куда сложнее, чем наливать в ведро, к тому же у них обоих дрожали руки. Вино лилось не столько в бутыль, сколько на землю; но кого это волновало? Лоуренс был пьян… он не мог уже нормально мыслить.
— Давай-ка мы вот это вырежем в дереве… «Понижайте пошлины»!
— О-хо-хо-хо! Точно, точно! — поддакнул Лоуренс и поднес мех с вином ко рту. Но другой лодочник стукнул по меху, и вино пролилось на землю.
— Ну так что еще насчет гор Роеф?
— Роеф? А… такая отличная древесина…
Рагуса начал повторяться, потом вдруг свалился.
— Так мы ни к чему не придем…
Другим лодочникам, похоже, было все равно. Они радостно жужжали между собой. Лоуренс с улыбкой глядел на их лица и ждал, пока они не заговорят с ним.
— Д-да нормально будет ему сказать, э?
— А-ха-ха! Зонар проиграл, так что пусть он говорит!
Лодочник по имени Зонар проиграл последний круг состязания выпивох.
— Не думал, шшто этот парень с д-девчонкой… так-кой… сильный…
— Ага, ага… но настоящий мущщина знает, к-когда проиграл.
— Вееерно, вееерно…
— О, так ты хочешь послушать про Роеф?
Рагуса наконец поднялся на ноги и оборвал остальных. Похоже, он был готов пить дальше; во всяком случае, его лицо выглядело так же, как когда он был трезв. Остальные уже говорили неразборчиво, и Лоуренс едва ли мог надеяться что-либо из них извлечь. Не то чтобы он был уверен, что сам сможет еще долго оставаться на ногах.
— Да… или о месте под названием Йойтсу…
— Йойтсу? Никогда не слышал. Но насчет Роефа можешь не волноваться… эта речка отсюда вверх по течению, просто иди вдоль берега…
«Это-то я и так знаю!» — подумал Лоуренс, но не сумел облечь свои мысли в сколь-нибудь разумные фразы… слишком был пьян. И вопрос про Роеф был лишь для завязки разговора. Он хотел перейти к другой, более крупной теме.
— А еще какие-нибудь интересные места?
— Интересные?..
Рагуса погладил подбородок и взглянул на остальных. Но все были мертвецки пьяны и уже не держались на ногах.
— Ну, есть такое.
Все еще держа одну руку на подбородке, другой он растолкал одного из лодочников.
— Эй, проснись. Зонар! Ты, ты говорил недавно, что получил какую-то странную работу, да?
— Энн… ммм… нипомнюуже…
— Ты, дубина! Ты разве не говорил, что какую-то работу получил в Леско в верховьях Роефа?
Лодочник по имени Зонар принялся пить с Лоуренсом. Похоже, он пил, чтобы облегчить боль; а болела у него голова от удара жены, которая застала его с другой женщиной. Услышав это, Лоуренс содрогнулся при мысли, что бы с ним сделала Хоро, если бы обнаружила, как он заигрывает с другой девушкой.
— Леско? Аатличное место… медный рудник… медь рекой течет… и вино там лучшшее! Как их там… ну, эти штуки, в которых они спиртное д-делают… а! Медные невесты… красивые такие. Благословением огня и воды — п-просто сверкают.
Прокричав последние слова, Зонар закрыл глаза. Похоже, он никак не мог решить, что делать — говорить или спать. Внезапно он замер без движения. Рагуса снова ткнул его в плечо, но его тело обмякло, как медуза на берегу.
— Безнадежен.
— Медные… невесты? А, он о перегонных кубах, что ли?
— Ага, о них самых… ого, ты серьезно знаешь такие дела. Иногда мы эти кубы перевозим вместе с другими вещами. Может, вот это, что ты сейчас пьешь, сделано в кубе из Леско.
Изгибать тонкие медные пластинки, придавая им очаровательные формы, затем искусно собирать их в сверкающий красный перегонный куб… совершенно невероятный процесс. Люди судят о красоте этих медных устройств, как они судят о красоте женщины… очень точная метафора.
— Мда… он совсем отрубился. До утра уже глаз не откроет.
— Странная… работа…
Лоуренс, похоже, тоже был на пределе — запинался посреди фраз. Как там Хоро? Встревоженный, Лоуренс принялся вертеть головой в поисках волчицы. Но среди пьяных он ее не видел.
— А, да… насчет этой странной работы — о? Ха-ха-ха! Она проворна, как кошка! Знаешь, это ей идет…
Рагуса рассмеялся, увидев весело отплясывающую Хоро. Она вертелась рука об руку с бродячей лицедейкой; ее балахон задрался, и хвост порхал в воздухе.
Сейчас демонстрировать ее «особенности» было вполне безопасно: люди будут думать, что уши и хвост — просто украшения. Лоуренс был изумлен ее дерзостью, но все остальные либо ничего не замечали, либо им было наплевать. Если присмотреться — Хоро накинула на голову шапочку из беличьих шкурок, благодаря чему ее уши и хвост еще больше походили на украшения.
