Появления Марка и Калигана никто не заметил: все взгляды были устремлены на королевского эмиссара Теламона. Казалось, он только что с кем-то спорил.
— Я лично расставлял патрульных вдоль Лунного леса, — говорил он, поглядывая на суровые лица морфелонских князей с холодной надменностью, — и никаких даймонов мои люди не видели…
— Ложь! — вскочил с места полноватый чернобородый вельможа в богато вышитой накидке, напоминающей Марку усыпляющие узоры на стенах морфелонского дворца. — Наглая ложь! Твои люди разбежались, как только враги атаковали нас из Лунного леса. Кто в ответе за то, что мы понесли потери из-за того, что нас даже не предупредили об опасности и возможных засадах?
Королева перевела вопросительный взгляд на Теламона, и тот сразу перешел в наступление:
— Достопочтенный князь Кенодок, правитель Мутных озер, хочет сказать, что власти Южного оплота не обеспечили его обоз охраной? Но почему ваши караваны пошли через опасные земли Туманных болот, а не по Великому торговому тракту?
— Это наше дело, — прорычал князь.
— Согласен, воля ваша. Но разве я получал известия о том, что ваши караваны нуждаются в охране? Разве достопочтенный князь прислал ко мне гонца с просьбой прислать войска?
— Если Зеленая идиллия — вверенное тебе селение, то почему силы Южного оплота не очистили Лунный лес от врагов? — продолжал возмущаться морфелонский князь.
Королева снова глянула на своего эмиссара, и тот снова был готов к ответу:
— Достопочтенный князь, видимо, не вполне понимает, что такое Лунный лес. Эта земля, как и Белое забвение не контролируется никем со времен падения Гесперона. Глупо начинать лесные войны, пока Падший город под властью Хадамарта. Придет время, и мы очистим Лунный лес от нечисти. Нынче же бросать туда сотни воинов, чтобы обеспечить безопасность проходящих караванов, просто безрассудно.
— Каковы ваши потери, достопочтенный князь? — спросила королева.
Князь непримиримо фыркнул и сел на свое место.
— Вспомогательные отряды сократились на четыре сотни.
— Не вводи в заблуждение наших союзников, достопочтенный князь! — вступил в спор принц Афарей, необычайно бодрым, как для морфелонцев, голосом. — Четыреста человек, о которых ты упомянул, отстали и дезертировали еще в Туманных болотах, куда ты их повел по каким-то странным причинам. А во время нападения арпаков не погиб ни один из наших людей. Есть немного раненых, да разбиты четыре повозки со сменной одеждой и припасами для армии.
— Тогда, полагаю, разбирательство здесь неуместно, — сказала королева, подавая рукою знак молчания вспылившему князю. — В нынешних условиях это не потери. После нашей атаки на логова арпаков крупные атаки врага прекратились. Бывший архимаг Эреб, возглавлявший даймонские отряды для набегов, жестоко просчитался и раскрыл свои логова в Лунном лесу. Атака на ваши караваны, достопочтенный князь, это слабые попытки Эреба оправдаться перед Темным Кругом.
В наступившей тишине королева окинула взглядом присутствующих, встретившись глазами с каждым. Когда Марк глянул в ее глаза, то немного смутился от сверкнувшего в них огня.
— Однако, мы отвлеклись. Оставим мелкие споры и перейдем к тому, ради чего собрались здесь, — продолжила королева. — Штурм Амархтона… вы снова просите слова, достопочтенный Ипокрит?
Тощий архиепископ вскочил, нервно теребя свои одежды:
— Я по-прежнему настаиваю, что есть лучший способ освободить Падший город, чем новая война.
В шатре послышался усталый вздох. Видимо, Ипокрит уже не раз сегодня поднимал вопрос об отмене штурма, чем надоел как сторонникам, так и противникам активных действий.
— Война эта не новая, достопочтенный архиепископ, — ответила королева. — Она идет много лет. Хадамарт навязывает нам свою скрытую тактику. Силы Амархтона выигрывают благодаря медленному разрушению наших селений, городов и храмов. Они избегают прямых битв…
— Армия, сосредоточенная в Амархтоне, намного превышает нашу, — вставил Ипокрит. — Сколько у нас воинов? Пятнадцать тысяч. А у крепостных стен Амархтона двадцать пять тысяч даймонов и еще невесть сколько в самом городе!
— Перевес в количестве еще не означает преимущества, — заметила королева, терпеливо снося реплики Ипокрита. — Я семь лет готовилась к освобождению Амархтона. Я пересмотрела множество тактик, выслушала многих военачальников. Все сходятся в том, что штурм — это единственный способ остановить Хадамарта и его темную армию.
— А вы подумали, что будет с теми несчастными адельфами, которые там живут? Один единственный тамошний храм будет уничтожен магами Темного Круга за один час. Это двести верных адельфов!
— Что это за храм, который можно уничтожить за один час? — пробурчал хриплым и грозным голосом сотник Экбаллар.
Ипокрит сделал вид, что не услышал эту реплику. Вытащив из-за пазухи свиток бумаги, он интенсивно начал им размахивать перед глазами присутствующих.
— Это письмо я получил сегодня от настоятеля амархтонского Храма молчания, почтенного Клавиуса. Сам он не смог прийти на Совет, поскольку слуги Хадамарта заблокировали все выходы и никого не выпускают из города. Храм молчания в большой опасности. Если начнем штурм — он падет.
Закончив, Ипокрит сел на скамью, все еще возмущенно потрясая головой. Королева сохраняла хладнокровие, не задетая его речью.
— Я понимаю ваши чувства, достопочтенный Ипокрит, особенно, учитывая ваш вклад в созидание амархтонского храма — кроме вас никому из епископов не удавалось пройти в Падший город для поддержки местных аделиан. Но мы не можем отменить штурм. От грядущей битвы зависит не благополучие наших храмов, а судьба Каллирои. Итак, кто будет говорить от имени Сиятельнейшего Патриарха Морфелона?
Афарей, сидящий между Ипокритом и Кенодоком, поднялся импульсивным рывком:
— Наши воины готовы идти в бой, сиятельная королева. В лагерь прибыл каждый морфелонец, который осознал, что мы идем в битву не за Южный оплот, а за судьбы народов всей Каллирои.
— Ты забываешься, юноша! — сказал князь Кенодок, привстав от негодования. — Ты не командуешь войсками Морфелона и не тебе решать за армию Сиятельнейшего Патриарха.
Молодой принц вспылил:
— Так или не так, но пять сотен воинов Ордена молодого льва собирал я. Все они рвутся в бой. И я поведу их, даже если ты, достопочтенный князь, откажешься от штурма.
— Меня оскорбляет твоя дерзость, юноша! Я не собираюсь отступать, а лишь пекусь о том, чтобы все войска Морфелона выступили под знаменем одного военачальника…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
