Хотя что касается последнего, то Мэрайя была недалека от истины.
Джейн спустилась со второго этажа.
Мэрайя выглядела совершенно сбитой с толку:
— Что здесь происходит? Репортеры нашли тебя? — Она была в полном замешательстве. — Сначала я обвиняю тебя в том, что ты ухаживаешь за…
— Моей сестрой, — быстро вставил Зайяд.
— … Джейн, а потом здесь оказывается туча репортеров. — Мэрайя внезапно остановилась. Она сдвинула брови, нервно сглотнув, облизала губы и уставилась на него:
— Что?
Встав рядом с Мэрайей, Джейн повторила за ней:
— Что?
Стук в дверь заставил женщин вздрогнуть. Зайяд покачал головой:
— Это один из моих людей. Извините меня, я на минутку.
Женщины промолчали.
Зайяд провел Фандала в комнату:
— Это начальник моей службы безопасности.
— Начальник службы безопасности? — Мэрайя почти кричала. Потом ее голос стал низким и опасным. — Я собираюсь снова спросить тебя, что здесь происходит, а потом я открою дверь и натравлю на тебя всех этих репортеров. Что здесь, черт побери, происходит?
Он не хотел, чтобы все было так, но у него не было выбора.
— Меня зовут Зайяд Аль-Найял. Я — султан Эманда.
Он заметил, как кровь отлила от лица Мэрайи, а Джейн выглядела совершенно смущенной.
— Несколько недель назад, — объяснял он, — помощник моего отца сделал признание перед смертью. — Зайяду хотелось быть рядом с Мэрайей, пока он будет все рассказывать, но она смотрела на него так, словно он был кактусом с ужасными колючками. — Он признался, что, путешествуя по Калифорнии, мой отец встретил американку и провел с ней три дня. Он также признался, что эта женщина была беременна и родила ребенка, о котором мой отец ничего не знал.
Мэрайя покачала головой:
— Я ничего не понимаю.
— Я уже знал, кто она, когда покидал Эманд. Но, прежде чем сказать ей правду, я хотел узнать ее, понять, что она за человек, чего она стоит. — Он посмотрел на Джейн, которая была готова упасть в обморок. — Я хотел знать, достойна ли она занять место рядом со своими братьями.
Джейн вскрикнула:
— Нет, я не… Это просто невозможно.
— Это так, сестра моя, — сказал Зайяд.
— Мой отец умер…
— Он умер, но гораздо позже твоего рождения.
— Моя мать сказала бы мне об этом. Она не стала бы лгать мне.
Зайяд вспомнил лицо Тары, когда она объясняла ему свои причины и страхи.
— Она защищала тебя. Помощник нашего отца никогда не говорил ему о тебе. Он солгал и Таре, сказав, что отец не хочет иметь ничего общего ни с матерью, ни с ребенком. Твоя мать вела себя так, потому что думала, что отец отказался от тебя. Она солгала только для того, чтобы защитить твое сердце.
Джейн выглядела пораженной и ошеломленной.
— А почему ты солгал, Зайяд?
— Я думал, что будет лучше сохранить мое имя в тайне. Я чувствовал, что важно узнать тебя до того…
— Узнать, достойна ли я, правильно?
Он опустил голову:
— Да.
Они продолжали разговаривать, спорить, задавать вопросы, но Мэрайя больше не слушала их. Она была сбита с толку, ей было очень больно. Девушка выскользнула из комнаты, прошла через кухню на задний дворик. Она бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась рядом с маленьким домиком. Она вошла внутрь, увидела мечи Зайяда — блестящие, прекрасные, неприступные — и упала на пол, обхватив голову руками.
Все было ложью. Пусть он не хотел встречаться с Джейн, но и ее он тоже не хотел. Просто использовал в качестве источника информации. Она вспомнила все его расспросы, его интерес к Таре. Он просто хотел узнать побольше о Джейн, получив легкий доступ к ней от ее матери и лучшей подруги.
На глаза набежали слезы, живот скрутило судорогой. Она снова сделала это. Позволила очередному богатому и неотразимому мужчине завоевать ее, а потом бросить.
Неудачница!
Дверь в домик отворилась, и в комнату проник свет.
— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.
— Уходи, — прорычала она.
— Я буду честным настолько, насколько это возможно.
— Да, хорошо бы.
Зайяд сел рядом с ней на пол.
— А разве короли должны сидеть на полу? — спросила Мэрайя с иронией в голосе.
— Прошу, оставь свою враждебность на минуту. — Зайяд вздохнул и продолжил: — Да, все началось с обмана. Я хотел получить информацию о Джейн. Но ты должна поверить мне, что все изменилось с того дня в Оджайи. Я испытал к тебе серьезное чувство, которое только крепло с каждым днем.
— Но ты продолжал обманывать меня.
— Да. Я думал, что не должен говорить тебе, кто я такой, пока Джейн не вернется.
— Ты сказал Таре, да?
— Она сама догадалась.
— Я думаю, что все это полная ерунда.
Зайяд взял ее за руку:
— Я понимаю, ты сейчас рассержена…
— Рассержена? Это еще мягко сказано. Ты знал, через что мне пришлось пройти с моим бывшим мужем. Ты знал, через что мне приходится проходить в моей работе, и тем не менее ты продолжал лгать мне.
— Мэрайя, прости меня. Я вел себя эгоистично. Я не хотел, чтобы мы расставались. И я знал, что, если скажу тебе правду, ты уйдешь от меня.
— Как поступил бы ты сам неделю спустя.
— Мэрайя, пожалуйста. — Зайяд взял ее за руку. — Поверь мне, что я никогда больше не буду лгать тебе.
— Конечно, ты не будешь, потому что я больше не оставлю тебе шансов.
— Мэрайя, я очень беспокоюсь о тебе. Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Эманд. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Она застыла, сердце ее бешено забилось в груди. Зайяд говорил совершенно серьезно. Его глаза были полны нежности. Это звучало замечательно, просто волшебно. Но для женщины, у которой была такая печальная история в жизни, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Я не могу. — Слезы полились у нее из глаз. Мэрайя вырвала руку из его ладоней. Страх был сильнее ее. Она слишком сильно любила этого мужчину, чтобы позволить ему снова причинить ей боль. — Я не могу снова стать прежней. Это слишком больно.
— Ты не можешь простить меня? Даже теперь, зная все причины?
Она покачала головой.
Зайяд помолчал, на лице его заиграли желваки, а потом он согласно кивнул:
— Я понимаю. То, что я сделал, простить нельзя.
Он положил папку к ее ногам, а потом встал:
— Фандал только что принес мне это. Я еще не смотрел эти фотографии. Но надеюсь, что ты сможешь найти здесь то, что ищешь.
— Спасибо.
Он кивнул, повернулся, чтобы уйти, но потом остановился:
— Ты можешь сказать мне, Мэрайя, что не любишь меня?
Сердце ее ушло в пятки, а в горле внезапно пересохло. Все внутри нее желало его, прощало его, любило… Все, кроме ее гордости.
