королей; потом он подпал под власть греческих императоров, но в 1215 году сербские короли опять торжественно приняли его под свое покровительство и распространили его владения. До 1426 года катарцы часто переменяли своих властителей, ратуя то с Рагузою, то с Зетскими князьями Баошами, то с Людовиком I, чаще с Венецией и за Венецию и, наконец, в этом году отдались под ее покровительство, с теми однако главными условиями, чтобы, во-первых, Катаро сохранил свое древнее уложение, во-вторых, когда Венецианская республика не будет в состоянии защищать его от внешних врагов, то катарцы властны избрать себе других покровителей или остаться независимою республикой. В 1797 году, по трактату Кампо-ферийскому, Катаро разделил судьбу Венецианской республики и потом участвовал во всех переворотах Европы, переходя из одних рук в другие. Новейшая его история нам уже известна.
Владыка проводил меня до Катаро; здесь жили мы несколько дней вместе и расстались… Он ушел в горы, я сел на пароход… Долго, долго глядел я на горы ненаглядные, где в уединении, в трудах тяжких было для меня столько радости, – на горы, которые скрывали от меня, может быть навсегда, столько близкого, столько родного моему сердцу.
Пароход несся, как нарочно, с быстротою, непривычною австрийским пароходам. От всей Черногории виднелся только Ловчин, путеводная звезда моей души. Но вскоре и Ловчин исчез. Прости, Черногория! Прости, моя милая. Бог даст, увидимся!
В Рагузе жил я долго, поневоле; день казался веком, пока не настало мое искупление. Еще много обязан я милому семейству нашего консула, которое кое-как укоротило длинные для меня дни.
Я посещал многие славянские племена и был везде желанным гостем… Пребывание в Венеции, в Риме, в Неаполе несколько изгладило горькие впечатления, которые оставил во мне выезд из австрийских владений. В марте месяце, 1839 года, был я уже в Петербурге, а через месяц после – на пути в Бухару!..
Рим и пустыни Киргиз-Казачьих степей для меня слились воедино. Выражаясь словами кочевого народа, с бытом которого так свыкся впоследствии, я сказал бы: еще пыль, взбитая копытами коня моего, не улеглась на развалинах Рима или, более правдоподобно, еще шум и гул европейского города, живущего двойною, напряженною жизнью, отдавался в ушах моих, а мой страннический шатер уже стоял одиноко в безграничной степи Азии.
Прибавление
Геологический очерк Черногории
Страна, называемая Црна-гора туземцами, Montenegro иностранцами (правильнее Montenero), Карадак турками, Черногория нами, занимает около 100 квадратных географических миль. В политическом своем состоянии Черногория делится, как мы уже сказали, на собственную Черногорию и Бердь (Брд): это деление обозначено самою природой.
Собственная Черногория в естественном отношении имеет свой отдельный характер; девять десятых ее пространства занимают горы, составляющие отроги приморской цепи: они не имеют никакой последовательности в своем направлении, распространены, или разметаны в неправильных сопках и глыбах, запутаны узлами и сетью, совершенно наги, лишены воды и всякой растительности. Исполненные пещер, они представляют жалкий, сухой скелет природы, покрытый язвами и преданный разрушению. Южная часть Черногории, или Церническая нахия, отличается своими плодоносными равнинами. Северную, возвышеннейшую ее часть, занимает Бердь; горы Берди идут правильными грядами, оставляя место быстрым потокам и рекам, роскошным низменным и горным равнинам; прозябаемость ее замечательна своею силой: ни в южной части Алтая, ни в Тироле не видал я сосен таких огромных размеров.
Для связи целой статьи, мы должны развить систему гор, в которую входит Черногория; тем это необходимее, что читатель не может пользоваться при этом существующими картами, полными изумительных ошибок, которые может извинить только одна неприступность края.
Хребет, отделяющий Черногорию от Боснии, идущий от северо-запада на юго-восток, один из высших в этой системе: его можно назвать Комским, потому что гора Ком составляет возвышеннейший пункт ее, и – сравнив мои наблюдения с наблюдениями Г. Буэ – можно сказать безошибочно самый высокий во всей Европейской Турции: высота его около 10.000 футов. На протяжении этой цепи возвышаются над прочими горами: Дормитор на северо-западе до 8.500 футов; ближе к Кому Яворье, около 6.000 фут.; на юге Корыто, неизмеренное мной, и Кучский, или Малый Ком более 6.500; обе составляют отроги Кома, а горы Проклятые настоящее его продолжение; возвышеннейшие их пункты имеют более 7.500 ф. К северу этот хребет нисходит амфитеатром, которого Босния составляет покатость, наклоненную к стороне новой Сербии, и в этой последней раскинувшуюся равниной, или незначительными (сравнительно) возвышенностями. Покатость Босния, равно как и часть граничащей к ней Сербии, в разрезе своем представляет глинистый сланец серый или красного цвета, прорезываемый толщами сиенита, сиенитового порфира, фельдштейна (возле Шеницы), и частью серпентина (возле Кизлари). В соседстве этих пород находятся серебряные рудники Среберницы. Золотые руды Злато-бора, возле Ушицы, известны более по имени, которое носят, нежели по произведениям. Богатые железные руды, преимущественно шпатовые, возле Медина, в окрестностях Боньялук, заключены в фортации известняков; грубая обработка этих руд снабжает в изобилии железом всю Турцию.
Эта цепь гор не раздробила племена и народы; уединив их и предоставив собственному произволу, она служит надежнейшим оплотом их независимости. Каждая долина представляет племя независимое и свободное, под турецким ли владычеством или черногорским покровительством считается оно, или не признает ни того, ни другого.
Путешествующий от Скутари в Мостар по восточному отклону протянутой между ними горной цепи, преодолев наконец все труды на пути, ведущем через стремнины и утесы, налюбовавшись природой, столь разительно напоминающей Тироль, нередко по колено в снегу, частью верхом, частью пешком, нередко ночью для избежания набегов, с радостью видит пред собой Мостар, этот роскошный оазис среди края бедного и дикого; но тот, кому суждено странствовать по западному отклону, ведущему через Черногорию, тот несравненно жальче: здесь нет ни тропы, ни жилья, ни коня… снега чаще и глубже, природа диче! Тем однако не с меньшей радостью приближается он, после долгого пути, к Морачскому монастырю, тем не с меньшим наслаждением помышляет он о роскоши крова и постели, о безопасности, которую представляет неприступность этого места от всех нападений.
На юго-востоке Комский хребет теряется в равнине Косова поля, ознаменованного падением царства, смертью царя и пленом другого! С той же стороны хребта раскинута Лимская равнина, которой красота прославлена албанскими и сербскими поэтами. На юге Зетская, раскаленная зноем равнина составляет подошву хребта. Далее, к западу, вторгается приморская цепь, проходящая через нахию Катунскую, о которой мы уже говорили. Она, вместе с покатостями и возвышенностями комского хребта, составит, впоследствии, предмет наших изысканий. К стороне Черногории, в окрестностях озера Скутари, обгибая
