Джудит посмотрела на ее улыбающееся лицо.
Саймон Джунг перечислил дополнительные льготы, которые Джудит получит, работая в «Стар»: квартира в «Замке», питание в обеденном зале, а кухня у них замечательная, горничная, служанка, убирающая комнаты, высокая зарплата и необременительные обязанности.
– У вас есть вопросы?
Джудит поинтересовалась:
– Придется ли мне обслуживать детей?
– Детей? Нет. Детям младше восемнадцати лет не разрешается пребывание в «Стар».
Вот это-то и подкупило ее. Никаких детей, кроме тех, что живут в долине, на восемь тысяч футов ниже.
– Джудит, – спросила Зоуи, – не хотите ли вы встретиться с пациентами?
Джудит ответила согласием и, оглянувшись, снова посмотрела на свое отражение в двери шкафчика с хирургическими инструментами. Кем бы эта женщина ни была в прошлом, кем бы она ни была сейчас, ее больше не существует. Джудит Айзекс – больше не прежняя Джудит Айзекс. Она приехала сюда, чтобы похоронить себя в снегу, и никогда отсюда не уедет.
– Мне бы хотелось кое-что изменить здесь. Начнем с того, что покончим с курением, – сказала она, показывая на переполненную пепельницу. – Я хочу, чтобы убрали табличку, – добавила она, глядя на шкафчик с табличкой «Груди». – Кстати, у вас есть форма сестры?
– Конечно. Но она в общем-то здесь не нужна, – сказала Зоуи, – то есть я имею в виду, здесь не так, как в настоящей клинике. Все пациенты знают, кто я.
– Мне бы хотелось, чтобы вы носили форму во время работы. И, если вы не возражаете, я бы предпочла, чтобы вы обращались ко мне доктор Айзекс. Следует ли мне называть вас сестра или мисс Ларсон?
– Просто Зоуи, – сказала та холодно. – Что-нибудь еще?
– Я хочу навестить пациентов сейчас же.
– Хорошо, доктор Айзекс.
Выйдя из помещения клиники, в котором когда-то размещались спальни для гостей, они направились через темный, отделанный панелями холл. Джудит следовала за Зоуи, неся в руке свой медицинский саквояж. Она вспомнила фильм «Джейн Эйр» и ту сцену, когда Орсон Уэллс в роли мистера Рочестера говорит Джон Фонтейн: «Вы падаете в обморок при виде крови?»
– Пациент первый, – сказала Зоуи, когда они остановились перед дверью номера, и протянула Джудит карточку, – поступил после имплантации грудной клетки неделю назад.
– Вы имеете в виду грудную имплантацию?
– Нет, грудной клетки, пациент – мужчина.
Когда Джудит увидела его, он показался ей знакомым: ну, конечно, герой из популярного телевизионного сериала. Его торс был забинтован, как у мумии, тугими бинтами. Они скрывали силиконовые прокладки, придающие мускулам выпуклость, которые были вшиты в грудь, чтобы торс прооперированного выглядел атлетично и молодо. Эта операция была разновидностью грудной имплантации и слыла последним достижением пластической хирургии для мужчин.
– Следующий пациент, – сказала Зоуи, пока они продолжали свой путь, – поступил три дня назад. Доктор Ньютон сделал ему операцию позавчера, и он весь день страдает от боли. Я послала вызов доктору Ньютону, но он еще не ответил.
Джудит на ходу читала карту пациента. «Мистер Смит», значилось на карте, но это было не настоящее его имя. Когда она прочитала и настоящее, то мгновенно его вспомнила. «Мистер Смит» был легендой экрана, знаменитый в основном исполнением ролей романтических героев в вестернах и приключенческих фильмах.
Джудит выросла на его фильмах. Жившая и учившаяся в маленьких городках, она не привыкла общаться с такими знаменитостями.
– Есть ли у него жар? – спросила она, когда они подходили к его комнате.
– Жизненные показатели час назад были в норме, – ответила Зоуи.
– Испытывает ли он затруднение с мочеиспусканием?
– Нет. Я подозреваю, что у него проблемы с надрезами, но он не позволяет мне осмотреть их.
Джудит снова углубилась в изучение карты. Из записей доктора Ньютона было видно, что мистер Смит – шестидесяти девяти лет, шести футов одного дюйма роста, весит сто девяносто пять фунтов, хорошо упитан и здоров. Лечение: удаление жирового нароста брюшной полости. Зоуи постучала в дверь и сказала:
– Мистер Смит, пришел доктор.
Как и с предыдущим пациентом, Джудит слегка оробела, входя в комнату. Она ожидала увидеть мрачную комнату, уродливую кровать с балдахином и тяжелыми бархатными занавесами. Но эти комнаты не напоминали о том, что находятся в «Замке», не походили они и на больничные палаты.
Бледно-розовые обои и легкие занавеси, белый ковер, мебель, обитая песочного цвета плюшем, акварели на стенах… Но признаки больницы все же были: над кроватью краны для подачи кислорода, розетки для аппаратуры, на потолке – струна для подвешивания занавеси вокруг кровати и, конечно же, кровать, стандартная больничная койка.
Затем она увидела сидящего на кровати человека. Седые волосы, загорелая кожа, шелковая пижама с монограммой на нагрудном кармане. Весь его вид служил как бы дополнительным штрихом к элегантному интерьеру.
На секунду Джудит замешкалась. В свое время этот мужчина был ее киноидолом.
– Кто вы? – спросил он со своим знаменитым шотландским акцентом.
– Доктор Айзекс, новый постоянный врач клиники.
– Я жду доктора Ньютона, – сказал он, показывая рукой, чтобы она ушла.
– Мы пытаемся найти доктора Ньютона, мистер Смит, – сказала Зоуи, – это займет немного времени. Доктор сейчас в Палм-Спрингсе.
Джудит подошла к кровати и сказала:
– Поскольку ваш личный врач в данный момент недоступен, мистер Смит, может быть, я могу помочь. – Подойдя еще ближе, она увидела капли пота у него на лбу, тени страха вокруг глаз.
– Но вы женщина, – сказал он.
– Зоуи говорила мне, что у вас боли.
– Потерплю до прихода доктора Ньютона. Чувствуя на себе взгляд Зоуи, Джудит сказала:
– Очень важно определить источник боли, мистер… – она оборвала себя, чуть не назвав его настоящее имя. – Если боль вызвана чем-то, что связано с кровообращением, то есть опасность отторжения.
– Отторжения? – спросил он, с некоторым удивлением глядя на нее.
– Да, часть тела, не получающая кровоснабжения, может отмереть.
Она сдавила пальцами основание мизинца на своей руке.
– Подобно тому, что случается при обморожении.
Он пробормотал:
– Милостивый Боже. Надеюсь, вы знаете, кто я? – Конец фразы он произнес увереннее.
Да, она знала. Она не могла перестать думать о любимом фильме сороковых годов, в котором он играл пирата, а Ронда Флеминг – его пленницу.
– Вы – мой пациент, – сказала она и добавила ласково – И страдаете от боли. А сейчас, пожалуйста, я только посмотрю и решу, чем могу помочь.
– Мне неудобно, что женщина занимается этим, – сказал он с ноткой грусти.
