Гафур Джан задумался и стал детально анализировать все, что произошло в текущем году. По всему выходило, что череда неудач началась сразу после того, как он весной съездил в Пакистан. Так что же могло произойти в отряде за период его отсутствия? Прорабатывая различные варианты, он остановился на одном из них.
Как-то раз ему в руки попала аналитическая справка ИПА. В ней, кроме всего прочего, описывались все известные случаи внедрения вражеской агентуры в ряды моджахедов. Так вот, там был описан один случай, когда член боевой группы моджахедов, попав всего на пару часов к хадовцам, был ими завербован.
Бросать тень подозрения на всех бойцов отряда у Гафур Джана не было оснований. Скорее всего, кто-то из них был завербован именно в тот момент, когда находился вне отряда.
Он вызвал к себе своего заместителя – «Палестинца» и потребовал от него детального доклада обо всем, что происходило в период его отсутствия, – именно «Палестинец» командовал тогда группой.
«Палестинец» составил список бойцов, участвовавших в той самой операции, после которой на отряд напал мор. Всего в этот список вошло двенадцать человек, что составляло почти половину общей численности отряда. Четверых из списка исключили сразу же, поскольку они погибли в последующих операциях. Еще двоих бойцов вычеркнули по причине их двухмесячного отсутствия в отряде. Оба залечивали свои раны в полевом госпитале Красного Креста в пакистанском городе Чаман.
Лично в «Палестинце» Гафур Джан мог не сомневаться. Этот громила, разыскиваемый Интерполом как международный террорист, появился в его отряде больше трех лет тому назад и успел показать, кто он есть на самом деле. Даже сам Гафур Джан побаивался этого непредсказуемого человека, для которого человеческая жизнь не стоила ни гроша. В нагрудном кармане жилетки «Палестинец» носил цветную фотографию, на которой он был изображен с самим Ясиром Арафатом. На снимке Арафат выглядел низкорослым сморчком, орлиный нос которого находился почти на одном уровне с животом «Палестинца». По национальности «Палестинец» был турком, прожившим большую часть своей жизни в Ливане. Никакого родственного отношения к палестинцам он не имел, а прозвище свое получил от евреев, против которых воевал на стороне палестинских боевиков. Будучи классным специалистом по всякого рода бомбам и взрывным устройствам, он пустил «под сплав» не один десяток евреев, в основном, женщин и детей… Маниакальное стремление истреблять слабый пол появилось у него еще в молодости, когда одна еврейская шлюшка наградила его сифилисом. Как-то раз, обкурившись чарза, «Палестинец» поведал окружающим, как он потом поступил с той проституткой. Пообещав ей «море удовольствий» и «необычайный секс», он привязал ее руки и ноги к спинкам кровати, после чего засунул во влагалище презерватив с пластидом. С его слов, от той проститутки остались только конечности да расколовшаяся на две части голова…
Оставалось пять человек, которых и нужно было подвергнуть тщательной проверке. Гафур Джан вместе с «Палестинцем» решили провести проверку каждого из них в отдельности.
Замысел акции был стар, как мир.
Как бы невзначай, в присутствии нескольких своих подчиненных они начинали обсуждать свои «грандиозные» планы на ближайшие дни. Среди «случайных» слушателей обязательно должен был находиться один из проверяемых. После каждой такой инсценировки, проводимой с интервалом в три дня, потенциальный подозреваемый брался под скрытое наблюдение. Если он действительно был лазутчиком, то, по логике вещей, должен был сделать все, чтобы каким-то образом сообщить своим хозяевам о том, что ему стало известно.
Проверка первых трех бойцов ничего не дала. Получив порцию «секретной информации», они не выказывали никаких признаков активности, ни с кем из посторонних не встречались, занимаясь каждый своим делом.
Еще при проверке первого бойца Гафур Джан внимательно изучил свои рабочие записи и сделал неожиданное открытие.
Моджахедовские лидеры, крепко осевшие в Пакистане, были неимоверными бюрократами. Распределение ими денежных средств, вооружения и боеприпасов осуществлялось только после подробного отчета полевых командиров о проделанной ими работе. Вот и вынуждены были полевые командиры вести учет всего того, в чем принимали участие их подчиненные. Доходило до того, что любой, даже разведывательно-поисковый рейд в пригородах Кандагара или разовое посещение города бойцами его отряда он был вынужден заносить в свою рабочую тетрадь. С одной стороны, вся эта писанина доставляла много хлопот Гафур Джану, но в то же время на основе именно этих черновых записей он потом готовил те самые отчеты о проделанной работе.
Так вот, изучая эти записи, Гафур Джан обратил внимание на то, что фамилия одного из его бойцов чаще всего мелькает в списках дозорных групп и скрытых патрулей. Причем наибольшее число выходов этих групп приходилось на кишлак Сарпуза.
И вот теперь, когда подошло время проверять очередного подчиненного, он вспомнил о тех странных совпадениях. Проверяемый и был тем самым человеком.
Коротко посовещавшись с «Палестинцем», Гафур Джан решил поступить следующим образом. Собрав всех своих бойцов, он объявил, что послезавтра их отряд совместно еще с двумя отрядами моджахедов совершит дерзкий налет на военный госпиталь, в котором сейчас находятся на излечении около пятидесяти раненых военнослужащих. Оружия при них нет, а немногочисленная охрана госпиталя серьезного сопротивления оказать не сможет. Но это будет послезавтра. А завтра, с раннего утра, часть бойцов будет выставлена в секреты на подступах к городу. Цель операции та же, что и всегда – задерживать всех, кто пытается пройти в город без соответствующего разрешения руководства уездного Исламского комитета.
В напарники к подозреваемому дали еще одного моджахеда, которого Гафур Джан проинструктировал особо. По прибытии в кишлак Сарпуза он должен будет сказать своему напарнику, что на часок отлучится к одной ханумке, муж которой погиб еще несколько лет тому назад. Понятное дело, зачем он ее навестит.
В означенный момент следующего дня события стали развиваться по плану, разработанному Гафур Джаном и «Палестинцем». Напарник агента, состроив довольную физиономию и напевая какую-то веселую песенку, ушел по своим интимным делам.
Агент еще какое-то время сидел на корточках под раскидистым гранатовым деревом, с которого слетали желтеющие листья. Внимательно оглядевшись по сторонам, он медленно встал, потянулся и побрел в сторону развалин небольшой мазанки, что располагалась метрах в ста от того места, где он только что сидел. Перед тем как пройти через пролом в дувале, образовавшийся, видимо, от прямого попадания крупнокалиберного снаряда, он еще раз огляделся. Никого вокруг не было видно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
