Она не могла дождаться того момента, когда увидит выражение лица Тэннера, догадавшегося, что его опять провели.
Похвалив себя за светлую мысль положить все по-настоящему важные бумаги в сейф отеля, она повернулась было к двери и тут заметила на столе конверт. Взяв его, она посмотрела на надпись и увидела, что ее имя написано крупными ровными печатными буквами. Озноб пробежал у нее по спине: последний раз она видела такой почерк на послании Йошимото.
— Откуда он мог узнать, что я здесь? — громко сказала она и щелкнула языком, вспомнив, какой ясный след она оставила для Тэннера. Йошимото, вероятнее всего, позвонил в «Ратмуллан-Хауз» и получил информацию точно так же, как Тэннер. У него было достаточно времени, чтобы отправить письмо из Феникса.
Швырнув нераспечатанное письмо в мусорную корзинку, Абби заторопилась к двери. Она не собиралась позволять Йошимото своими угрозами испортить ей долгожданный вечер. А если она прочтет его записку, так вероятнее всего и будет. Гораздо интереснее было размышлять, каким образом попало письмо в ее комнату.
Конечно, рассуждая логично, можно было предположить, что его принес кто-то из служащих отеля, но это было бы странно. Скорее всего, они должны были позвонить ей и сообщить, что на ее имя поступило письмо. И почему отсутствует обертка срочной доставки? Возможно, это дело рук слишком рьяного клерка. Теперь возникала проблема, как ей не дать Тэннеру упустить ее и в то же время не дать той же возможности Йошимото.
Она еще не пришла ни к какому решению, когда дошла до лестничной площадки и увидела, что лифт стоит на ее этаже. Погруженная в свои размышления, Абигейл потянула на себя дверь конструкции времен второй мировой войны, шагнула внутрь и нажала кнопку первого этажа. Когда движения не произошло, она проверила, плотно ли закрыта дверь, и увидела, что мешает какой-то маленький предмет. Сильно дернув, она вытащила его, дверь сразу закрылась, и лифт тут же пошел вниз. Абби выпрямилась, держа в руках пустой спичечный коробок с изображением «Ратмуллан-Хауза».
— Странно, — вслух произнесла она, удивившись своей находке. Впечатление такое, что постояльцы той гостиницы переехали сюда. Вдруг погас свет…
— А теперь что еще? — ее раздраженный возглас громко прозвучал в продолжавшей двигаться кабине, а Абби судорожно пыталась вспомнить, с какой стороны находится панель с кнопками управления. Справа или слева? Она как раз потянулась к ним, как лифт остановился. Абби не столько увидела, сколько услышала, как открылась внутренняя дверь. Осторожно, потому что тьма была кромешная, а Абби не была уверена, что лифт не встал между этажами, она шагнула вперед, нащупывая наружную дверь. Ее ладонь коснулась холодной гладкой поверхности металла. Успокоившись, она легонько толкнула ее, и та распахнулась почти в такую же темноту, как в кабине.
Но Абигейл предпочитала темноту коридора тьме клетки лифта. Благословляя небеса, что так и не освоила высокие каблуки и поэтому не боялась споткнуться, она, осторожно ступая, выбралась из кабины. Дверь лифта сразу захлопнулась. Приглушенные звуки, доносящиеся из ресторана и холла, помогли ей правильно сориентироваться. Припомнив расположение помещений на первом этаже, Абби повернула на 90 градусов налево, зажала сумочку под мышкой, протянула вперед руку, чтоб не наткнуться на стену, и пошла.
Она успела сделать не более дюжины шагов и уже обрадовалась, что все хорошо получается, как пол ушел у нее из-под ног, и она полетела головой вперед в пустоту.
Тэннер уже покинул освещенную свечами гостиную и, когда услышал вопль Абби, бегом бросился по темному холлу к лифту. Он не спрашивал себя, как узнал ее голос, а просто рванулся на крик, сжимая в руке свечу, которую схватил с одного из столиков. В другой руке он держал коробок спичек. Обогнув угол, он помчался по темному коридору к лестнице, а затем по ступенькам, перескакивая через три сразу. Ступени были низкие и широкие, они вели к площадке размером в большую комнату… и это было замечательно, потому что Абби распласталась посередине, и он мог приблизиться к ней, не боясь наступить ей на руку или на ногу.
Тэннер остановился, ударившись довольно сильно о стену, и упал на колени около Абигейл. Он опустил свечу, пытаясь выяснить, все ли с ней в порядке, боясь трогать ее и отчаянно желая сделать это, чтобы удостовериться, что она жива…
Абби лежала навзничь. Быстрый осмотр не обнаружил никаких повреждений на ее теле. Крови тоже не было видно, по крайней мере он ничего не заметил. И судя по тому, как ровно вздымалась и опускалась ее грудь, дыхание у нее тоже вроде бы не было нарушено.
Но это все не означало, что она не сломала себе шею. Тэннер поднес свечу к ее лицу и увидел, что Абби смотрит на него.
— Эй, друг, поделись огоньком.
Тэннер открыл было рот, чтобы выругать ее за легкомысленный тон, и тут же закрыл его, поняв, что этим говорит ему: «Все в порядке». Он предпочел бы что-нибудь попроще: вроде «Со мной все о'кей», но от Абби ничего подобного не дождешься.
— Мадам, вы кричали, — произнес он, подражая, как мог, манере Дживса. [1]
— Сожалею об этом. Эти ступеньки набросились на меня в темноте. — Она фыркнула. — Спасибо, что не затоптал меня, Тэннер. Должна признаться, я перепугалась, когда услышала топот, и решила, что на меня несется стадо слонов.
— Если ты не хотела, чтобы я спешил к тебе, надо было кричать потише. А то я решил, что слышу вопль отчаяния. — Он поставил свечку около ее головы, положил коробок спичек в карман и глубоко вздохнул, прогоняя дрожь ужаса.
— Когда буду в следующий раз падать с лестницы, я это учту.
Тэннер решил, что с него хватит дурацких шуточек. Наклонившись поближе, но по-прежнему не касаясь ее, он проговорил:
— Абби, успокой меня: ты уверена, что с тобой все в порядке?
— Я помята, но не поломана, Тэннер. Поверь, я хуже падала на лыжах.
— Тогда вставай, пока я не вызвал лыжный патруль. Бог знает, сколько еще в отеле глупцов, которые ничего лучше не могут придумать, как бродить по темным коридорам. Ты же не хочешь, чтобы на тебя натыкались и падали постояльцы отеля.
Он подождал, пока Абби начала двигаться, и лишь тогда, убедившись, что она ничего не повредила себе, подсунул руки ей под плечи, чтобы помочь подняться. Когда она села, Тэннер прислонился к стене и притянул ее к себе на колени. Она не застонала и не заплакала, вообще в эту минуту не произошло ничего страшного, так что он с облегчением подумал, что единственный ущерб от этой истории — сокращение срока его жизни.
— Дура, которую ты видишь перед собой, — сказала Абби, — предпочла бродить в темноте, а не сидеть в лифте. Если б я знала, что вышла не на первом этаже, моя жажда странствий заметно поубавилась бы. Возможно, я бы вообще передумала и осталась сидеть в кабине. — Она поерзала, совершенно не заботясь о его анатомии, и уселась поудобнее, прежде чем Тэннер успел сказать ей, чтоб сидела спокойно. — Во всяком случае, электричество не вырубилось. Только свет.
