Во-вторых, обратим внимание на его семейство, оставленное без всякого пропитания. К обычной нищете, к голоду, к холоду прибавился для них теперь позор, и полное отчуждение от людей вследствие того, что люди стали опасаться семейства преступника. Испытание ужасное!.. Вопрос, как примет и выполнит каждый член этого семейства эти следствия преступления? Со смирением ли? С ожесточением ли? С покорностью ли и полной верой в то, что ни одно испытание не даётся Богом выше сил человеческих, а, следовательно, на обязанности каждого молиться, терпеть и быть уверенным, что они по греховности своей большего не достойны и что Бог посылает каждому то, что ему полезно для нравственною его развития? Испытание это может вызвать чувство злобы и презрения у потерпевших; но с другой стороны сожаление о потерянном человеке может восстановить в памяти всё прежнее добро, всю прежнюю любовь, участие и благосостояние, в котором они находились до периода этого рокового пьянства, вызванного может быть отчаянием, зародившимся от недостатка веры в благость Божию в человеке, выбивающемся из сил, отыскивая себе и семейству так трудно иным достающееся пропитание. Разве в этих обстоятельствах не лучше может выказать человек свои христианские убеждения, чем при сытой, спокойной и безмятежной жизни? А чем труднее испытание, тем и заслуга выше.
В-третьих, укажем на родственников убитого. Потери близкого человека не могла не потрясти их, и если бы они были людьми окончательно неверующими, то одна уже близость смерти заставляет каждого вспомнить своё собственное ничтожество, бренность земного своего существования и заставить человека сойти хотя на минуту с тщеславною пьедестала материальной обеспеченности и возможности господства над людьми, которые так заманчивы, что положительно поглощают всю жизнь и позволяют забывать все остальные обязанности человека, как твари Божией, призванной к земной жизни для развития в себе своих добрых и нравственных качеств. Кроме того, смерть эта дала ещё другой род нравственных испытаний и для каждого из родственников убитого в своём роде сообразно качеств души каждого из них: одни воспылали чувством мести и личной затаенной злобы против преступника, видя в этом обиду крови; другие радуются достающемуся наследству, третьи впали в отчаяние, в уныние, стали роптать, но многие ли сохранили в себе христианскую покорность воле Божией, без которой и волос с головы не упадет и с благоговением и молитвой на устах переносят потерю любимого человека, потерю, сопряженную может быть с расстройством материального благосостояния, с нарушением всего строя покойной и беспечной жизни и многолетних привычек.
В-четвертых, сколько нравственных упражнений доставит этот бедный преступник тем лицам, в руки которых он попадает, как преступный член общества, подлежащий удалению из него? Сперва властям, задержавшим его, охраняющим и содержащим его; затем, тем, которые будут его судить, обвинять, оправдывать и приговаривать и, наконец, тем, которые будут содержать его в заточении, пересылать и водворять на новом месте жительства. Как исполнит каждый из них долг своей присяги и закон страны? И не забудет ли кто-нибудь из них одновременно с этим и учение Христа, призывающего к любви ближнего, к милосердию, к правосудию и справедливости, - Христа, сказавшею, что не здоровые имеют надобность во враче, но больные? Это великая наука ума и сердца для всего человечества, уметь согласить практически разумную сторону жизни с нравственным элементом её. Эго может быть достигнуто только истиннохристианским развитием души каждого отдельного человека и только через это высокое и осмысленное развитие каждой отдельной личности, это христианское развитие может отразиться на всём обществе.
Глава VI.
Жизнь людей вообще.
Изучая бесконечное звёздное небо, наши учёные приходят к заключению, что трудно допустить жизнь на других планетах, ибо на них они не находят тех же условий, которыми сопровождается жизнь на земле. Логично ли это?
Созданы ли существа для планет, или планеты для существ? Или то и другое суть явления случайные?
Только тот, чей ум может допустить, что вся вселенная, все миры, все существа и вся жизнь суть не более, как громадная случайность, проявившая себя так целесообразно и так премудро, может думать, что жизнь и существование духовных и разумных существ ограничено состоянием материи и что эта материя не может, будто бы, быть иная, как только та, которую знает человек.
Думать, что жизнь может проявляться только в одном роде и виде материи и, именно, в том, в котором живёт человек на земле, и утверждать, что других родов и видов материи в природе нет, а если бы они были, то жизнь в них невозможна - может только необыкновенно тщеславный человек, который не полагает разницы между своими знаниями и своей фантазией и Всемогуществом Бога; ибо он думает, что там, где кончаются его представления, кончается и сила творчества Бог а и что кроме того, что он знает, ничего в природе больше нет и быть не может.
Не может духовноразумное существо влачить свою жизнь в зависимости от состояния материи, ибо подобное допущение противоречит идее высшего Божественного Правосудия и Милосердия.
Заставить духовноразумных существ мучиться, влачить тяжёлую земную жизнь для того только, чтобы дополнить картину планетного мира движущимися куклами, значит допустить, что Бог любит вещество больше, чем существ и только для потехи Своей создал их любящими, чувствующими, страдающими и что, вообще, Он в состоянии пожертвовать внутренним для внешнего. Подобная идея богохульна и не достойна бесконечно Любящего Бога.
Не миры составляют цели творения; цели творения есть увеличение любви, добра и милосердия в духовноразумных существах, созданных Богом, а миры суть только орудия упражнений в добре или только средства, через которые духовноразумные существа имеют возможность проявить деятельность своей жизни и через эту деятельность прогрессировать в своём развитии, идти от силы к силе, всё улучшаясь, пока не достигнут Богоподобия. Очень понятно, что для исполнения этой великой задачи мироздания миры вселенной и не должны иметь одни и те же жизненные условия и в действительности они их не имеют. Миры вселенной должны иметь самые разнообразные условия, соответствующие всем нравственным, духовным и разумным заблуждениям и порокам, которые будут искореняться через жизнь на этих мирах. Сколько степеней разных заблуждений, пороков, грехов и. вообще, злых качеств и свойств со всеми их оттенками, столько должно быть и миров. Кроме того, должны же быть миры для укоренения и развития добродетелей и, вообще, всех хороших качеств. Поэтому, можно же себе представить, какое требуется разнообразие в строении миров, а, следовательно, и в роде и виде материи, составляющей её.
Разнообразие жизненных условий во вселенной может считаться в полном смысле бесконечно, как бесконечна Предвечная Премудрость Божия, ведущая всех и вся к совершенству и не дающая никому ни одной минуты лишнего испытания, лишнего горя, ни лишних страданий; что непременно бы случалось, если бы во вселенной не было бы достаточного количества миров и не все оттенки качеств существ имели бы соответствующие условия жизни.
Всякое духовное разумное существо имеет тело, соответствующее своему развитию, и планету, соответствующую этому телу, и условия для такой жизни на этой планете, при которой оно могло бы лучшим и кратчайшим путём следовать к своему самоусовершенствованию. Более грубые, неразвитые существа имеют и тело грубое, тяжёлое, не послушное их воле - как они сами не отзывчивы к добру; склонное к болезням - как они сами порочны; и совершенно такую же планету с жесткой жизнью, с суровым климатом, изменчивыми и непостоянными погодами - такими же точно, как суров их характер, как убеждения их основаны на капризах и на дурных привычках - не имеющих также постоянства.
Существа чистые, приближающиеся к идеалу чистоты и совершенства, имеют и тела идеальной лёгкости, тонкости, способные выполнять малейшее желание их, всякую мысль, всякое доброе стремление, охватывающие иногда всю вселенную и все миры; эгоизма в этих существах нет и личное чувство доведено до минимума; их интересует судьба всех существ, живут они для других, любят всё созданное Богом . Поэтому, чтобы отвечать этим качествам, их тело должно быть удобоподвижно и переносить их со скоростью мысли с одного края вселенной на другой, туда, куда влекут их благие мысли, направленные к исполнению Божественных предначертаний. Планета, на которой они живут, должна соответствовать тем же условиям. Не может Бог поместить этих существ на планету, где живут грубые души, ибо она стесняла бы проявления и деятельность их близкой к святости души и не давала бы им возвышаться, ещё более совершенствоваться в своих и так уже высоких качествах.
