Читаем без скачивания Темное прошлое прекрасного принца - Ольга Хмельницкая

– Они могли убить ее вместе. Роман и Майя, – сказала Василиса.

Ее звонкий, хорошо поставленный голос охрип от горя.

– Возможно, – кивнул Петр Петрович, – а сережку у Алены они просто стащили, чтобы подставить сестру. Чего вообще можно ожидать от людей без стыда и без совести? Интересно, у них есть алиби?

Сусанин встал и открыл форточку. В кухню ворвалась струя прохладного осеннего воздуха.

– Ну какое у них может быть алиби? – пожала поникшими плечами Василиса. – Они живут одни, куда хотят, туда и идут. Ночью у них вообще не может быть никакого алиби. А ключи у бывшей лучшей подруги и бывшего любимого мужа точно есть. И не верю я, чтобы милиция не пришла к тем же выводам.

– Это Чабрецов-то? – сказал Сусанин. – Я согласен с тобой, Вася. Он, конечно, ужасная дрянь, обезьяна-гамадрил, но он не дурак. Алена-то от смерти Полины не получит ничего, а эти соколики – получат, и много. Так что это они, скорее всего. Я верю, что большинство преступлений совершается из-за денег, – добавил он.

Василиса встала, подошла к холодильнику, достала пакет яблочного сока и налила себе в чашку.

– А может, – предположила она, глотая ледяную жидкость и совершенно не чувствуя вкуса, – они предложили Алене поделиться имуществом? И она убила нашу дочь по просьбе Майи и Романа?

В дверь постучали.

– Это еще кто? – недоуменно спросила Василиса.

Сусанин поднялся и пошел в прихожую.

– Сейчас посмотрю.

Он вышел в коридор. Щелкнул замок. Дверь распахнулась, и в прихожую ворвалась Лиза Гондураскина.

– Майя, как это могло произойти? Кто ее убил? – спросила Алена сестру. Они сидели в кафе и смотрели на проезжающие машины.

Майя, одетая в пиджак цвета темного шоколада, пожала плечами и опустила вниз свои серые глаза.

– Ну подумай, – продолжала Алена, – кроме вас, тебя и Романа, никто не мог вытащить сережку у меня из кармана. Куртка висела в прихожей, и вы мимо нее проходили. Так что подозреваемых всего трое – я, ты и Роман.

О том, что это может быть еще и Олег, Алена старалась не думать.

– Ты же сама говоришь, – парировала сестра, – что всю ночь ездила то туда, то сюда, общалась с разными людьми. Сережку мог вытащить кто-то из них. Не обязательно это произошло вечером.

– Да, это еще пятеро, – согласилась Алена, – один из них – мой сосед, с которым я познакомилась вчера вечером, еще трое – продюсер Рем Фильчиков, певица Ксения Дюк и футболист Игорь Пуканцев, которым нет до Полины никакого дела, да еще Василиса Николаевна Сусанина, мать погибшей.

– А ты уверена, что никто из четверых, исключая Василису, никак не связан с Полиной? Ни Рем, ни Пуканцев, ни Ксения, ни твой сосед?

– Уверена, – ответила Алена после паузы, коря себя за малодушие.

– Может, Рем был ее любовником? Все-таки он начальник Сусаниной, мог быть и с Полиной знаком. Хотя вряд ли, она бы мне, как лучшей подруге, рассказала.

– Вот-вот.

– Может, Пуканцев или Ксения – внебрачные дети Петра Петровича?

Сердце Алены екнуло:

– Чушь. Ксения из Выборга, о родителях Игоря все известно. К тому же у них в десять раз больше денег, чем было у Полины.

Сестры откинулись на стульях и посмотрели друг на друга.

– Кстати, почему ты призналась, что это моя сережка? – грустно спросила Алена, меняя тему. – К нам бы вообще не было бы никаких вопросов.

Майя в смятении принялась поправлять свой шоколадный пиджак.

Они уже все спели и теперь сидели в углу на диванчике.

– Я передам тебе твою одежду с оказией. Если ты, конечно, передумал вешаться, – церемонно сказала Ксения.

– А как же гастроли? – спросил Валера. – Мы же будем ездить с тобой по городам и весям! Там и отдашь. Если, конечно, ты убеждена, что мои ботинки тебе больше не понадобятся.

Дюк опустила глаза и посмотрела на огромные стоптанные штиблеты.

– Не понадобятся, – вздохнула она. – Точно.

– Уверена?

– Да.

– Ты все-таки хочешь вернуться к Пуканцеву и выйти за него замуж, несмотря на то что он оставил тебя в одиночестве перед лицом опасности и закрылся на шпингалет?

– Нет, я уезжаю в Выборг. Домой. К маме.

– Все опротивело?

– Да.

– Депрессия?

– Угу.

– Растоптанная любовь и поруганные чувства?

– Именно.

Дюк встала и, с трудом переставляя ноги в гигантских ботинках, поплелась к выходу из студии. Сквозь стекло она видела Рема, который о чем-то разговаривал со звукооператорами. Рядом стоял дирижер. Василисы нигде видно не было.

– Ну пока! – сказала она Валере.

– Пока, – откликнулся рокер. – Тебе, может, денег на троллейбус одолжить?

– Давай, – кивнула Дюк. – Ты чего такой грустный? – спросила она, засовывая деньги в карман подвязанных веревочкой брюк и еще на секунду задержавшись. – Ты же осуществил свою мечту. Даже если окажется, что твои песни никуда не годятся – даже в моем исполнении, – ты будешь знать, что сделал все, что мог. В любом случае, это победа.

Валера наконец снял с шеи веревку и прислушался к себе. Никакой радости он не чувствовал.

– Врать было нельзя, – сказала наконец Майя. – Василиса, мать Полины, могла сказать, что у ее дочери таких серег не было.

Сестры замолчали, с сочувствием глядя друг на друга.

– Ладно, дорогая, что ж теперь об этом говорить, – махнула рукой Алена, – сказала – и сказала…

– Я познакомилась с новым мужчиной, – призналась Майя.

– Красивым?

– Да.

– Умным?

– До некоторой степени.

– С деньгами?

– А как же!

– Все ясно, бедный Рома, – широко улыбнулась Алена, – ты увела его от жены, а теперь он тебе не нужен, потому что ты нашла себе нового поклонника. Да еще и с деньгами. Куда ж против него устоять бедному поэту! И это правильно, очень и очень правильно, дорогая моя. Ты заслуживаешь лучшего. Я рада, что у тебя новый мужчина. Он прямо-таки назрел.

Майя покраснела от смущения, кивнула и заказала себе еще мороженого.

– Ксения, – сказал Валера, чуть не плача, – я ничего не чувствую. Я так долго мечтал об этом моменте, я не верил в его реальность, бывшая супруга упрекала меня в пристрастии к пустым мечтам и обзывала идиотом. А теперь я сижу в студии с Ксенией Дюк, смотрю на живого Фильчикова, и… ничего. Пусто. Никакого ощущения триумфа. Это у всех так?

Дюк смотрела на него с сочувствием.

– Нет, – сказала она. – Не у всех. Я знаю одну девушку, которая спела всего одну песенку и после этого так загордилась, что до сих пор пузырится, несмотря на то что с момента ее творческого успеха прошло минимум пять лет.

– Везет, – вздохнул рокер, – я дорого бы дал, чтобы сейчас почувствовать то, что твоя знакомая ощущает уже полдесятка лет.

– Бывает и другая ситуация, – сказала Ксения, – человек роет и роет носом землю, ставит цель, достигает – в рабочем, так сказать, порядке – и тут же ставит следующую. И снова достигает. И еще одну ставит. Никакой звездной болезни при этом не возникает, индивидуум, как крот, ничего не замечает. Может, ты такой? Цель достиг, из списочка вычеркнул, поставил перед собой следующую. И так далее.

– Что-то у меня никаких других целей не появилось, – пробормотал Валера. – Спасибо, я подумаю над твоими словами.

Ксения встала и пошла к выходу, волоча ноги в огромных ботинках.

– Пока, – помахала она Валере. – Спасибо за деньги.

– Всех благ, – отозвался он. – Не за что.

Ксения вышла из здания студии и поплелась к остановке. На общественном транспорте она не ездила уже давно, и путешествие ее пугало. Но что делать – она ведь собралась уезжать в Выборг, залечивать раны разбитого вдребезги сердца… Дюк в последний раз повернулась посмотреть на здание студии, а затем отправилась штурмовать подъехавший троллейбус.

– Лиза? Тебе чего надо? – угрожающе наклонила голову Василиса. – У меня сегодня погибла дочь, а тут еще и ты пришла. Зачем? Сочувствовать будешь? Я же знаю, что ты бывшая любовница моего мужа!

Ее большие темные глаза наполнились слезами.

– Да ладно тебе бушевать, Васька, – махнула рукой Гондураскина. – Во-первых, я не бывшая любовница, а действующая, а во-вторых, у нас с Петечкой есть ребенок. Причем постарше твоей Полины. Так что я первой была!

Василиса оторопела. Она попятилась, путаясь в своих длинных стройных ногах, и тяжело села на стул.

– Петр, о чем это она? – спросила Сусанина у мужа.

Петр Петрович молчал, с тоской глядя в стену. Его широкие челюсти нервно ходили из стороны в сторону: Сусанин жевал.

– Лиза, зачем ты пришла? – спросил он Гондураскину, проглотив в волнении мятную жвачку. – Мы можем обсудить с тобой все вопросы в частном, так сказать, порядке.

– А затем, – не уступала Лиза, – что мой ребенок находится в прямом родстве с погибшей Полиной. А по закону братья и сестры тоже имеют право на долю наследства!

– Ах ты, стервятница, – возмутилась Василиса, – так ты за деньгами пришла? Грабить еще не остывший труп? И ты, Петр, тоже хорош! Оказывается, у тебя уже почти тридцать лет есть вторая семья!