Читаем без скачивания Вор (ЛП) - Меган Тернер

Вся моя работу псу под хвост. Он, видите ли, справится. Я стиснул зубы. Халдей повернулся, чтобы поговорить с Полом:

— Мы поедем по этой дороге до главного тракта. Если они не видели нас, мы затеряемся среди путешественников. Если нас догонят, мы спрячемся среди олив и постараемся чаще пользоваться проселками.

— А что насчет пожрать? — спросил я.

Мой тон уязвил его.

— Думаю, мы постараемся добыть что-нибудь сегодня в Пирее, — неопределенно ответил он.

— Сегодня?

Мое раздражение мешало ему радоваться.

— Мне очень жаль, — рявкнул он, — Но я не могу достать для тебя еду с неба.

— Ты и в Пирее ничего не достанешь, — подходящий момент, чтобы перейти на «ты». — Ты что, собираешься стучать во все двери и говорить: простите, мы тут прикончили четырех царских солдат, извините, нас ищут по всем дорогам, а теперь мы хотим кушать? Не продадите ли несколько буханок хлеба и вяленой говядины, пожалуйста?

— И что ты предлагаешь, оракул подзаборный?

— Полагаю, что ты должен был запастись едой на все время гастролей нашего веселого цирка. Кроме того, следовало оставить Никчемного Старшего и его младшего братца дома!

— Он мне не брат! — обиделся Амбиадес.

— А это, — прорычал я ему, — Была фигура речи. А теперь заткнись. — он, как ужаленный, вскочил в седло. Я повернулся к халдею. — Как вы предлагаете добыть пищу?

Я выпустил пар и решил снова стать вежливым, а у халдея было достаточно времени, чтобы прийти к очевидному решению.

— Ты, — сказал он, — Пойдешь и украдешь ее.

Я развел руками.

Пирея была старым городом. Как и многие другие города, он выплескивался за пределы старых крепостных стен и был окружен полями и фермами. Я шел через огороды, собирая все, что мог нашарить в темноте. Добычу я сбрасывал в мешок, взятый в сарае на первом огороде.

Когда я подошел слишком близко к овчарне, ее обитатели заблеяли на меня. Но так как никто не вышел проверить их, я подкрался ближе и стянул две крынки козьего молока с полки в погребе. Пить мне хотелось не меньше, чем есть, поэтому я выпил одну крынку до дна и рассмотрел возможность осторожно обшарить чужую кухню в поисках остатков хлеба. Черствый хлеб не стоил риска, зато мне удалось пролезть в курятник около большого дома и свернуть шею трем курам. Я бросил их во второй мешок и смылся из города.

Халдей вместе с остальными спутниками ждали меня на дальней стороне лукового поля. Конечно, я не был заинтересован рисковать ради них своей шеей. За время нашего пути пришлось выслушать немало взаимных обвинений в бесполезности. Амбиадесу не понравилось, когда я предложил оставить его дома. Я напомнил, что у брода от него не было никакой помощи. Он заметил, что я залез на дерево. Я указал на тот факт, что мне не дали меча. Он предложил отдать мне свой. 1:0.

Расставаясь со мной в редкой рощице миндальных деревьев, халдей предупредил, что дает мне час. Если я не вернусь к указанному времени, он выйдет на центральную площадь города и будет кричать «Держите вора!» во всю силу своих легких. В темноте он не мог разглядеть презрения на моем лице, но услышал его в моем голосе.

— Будьте уверены. Я начну кричать: «Убийцы, убийцы!».

Его ответ был направлен в мою удаляющуюся спину:

— Я позабочусь, чтобы на плаху мы пошли вместе.

Вот такие мы неразлучные друзья.

Все с сожалением посмотрели на кур, когда халдей заявил, что готовить их нет времени. Пол привязал их к седлу, и мы направились в темноту, грызя на ходу сырые овощи и сплевывая хрустевший на зубах песок.

— На главной дороге есть указатель на конюшню в Калии, — сказал халдей. — Там мы сможем украсть свежих лошадей.

Я подавился шпинатом.

— Что мы можем сделать? Что-о-о-о?

— До нее часа два езды, если пришпорить лошадей. — он ехал вперед, не обращая внимание на мои слова. — Мы сможем найти место для лагеря у дороги и поспать пару часов. Пол пожарит кур, а ты приведешь лошадей. Мы оторвемся от погони, когда съедем с главного тракта и свернем в сторону прохода к Эддису. Они не будут нас там искать.

— Вы собираетесь возвращаться домой той же дорогой? Почему бы просто не проехать через большой перевал? — спросил Амбиадес. — Это ближе, не так ли? А в Эддисе мы уже окажемся на нейтральной территории.

— Добравшись до Калии, мы будем ближе к большому перевалу, — согласился халдей. — Но если они перекроют все дороги, сомневаюсь, что нам удастся проскочить домой. Перевал окружен открытыми полями, там все как на ладони. Кроме того, они не ожидают, что мы сократим дорогу внутри страны, так что сможем выиграть дополнительное время.

— Я думаю, что идти через большой перевал будет лучше, — нерешительно повторил Амбиадес, давая халдею последний шанс.

— Думать не твоя забота, — отрезал халдей.

Амбиадес покачал головой, и я подумал, что он собирается сказать что-то еще, но он этого не сделал.

— Насчет лошадей… — напомнил я.

— Ты сделаешь все возможное, Ген, — сказал халдей. — И если ты можешь не все, мы пропали.

— Пойдем на плаху вместе, — проворчал я. — Помню, помню.

Никто больше не сказал ни слова, пока мы не остановились у дороги недалеко от Калии. Халдей был полон надежд, как никогда. Пол, казалось, был полностью поглощен ощипыванием кур, а Софос знал недостаточно, чтобы бояться. Один Амбиадес дергался, как кошка на раскаленной крыше. Софос было забыл, что разочаровался в своем кумире и попытался заговорить с ним, когда расседлывал лошадей, но Амбиадес не ответил ему.

Пол разжег огонь в каменном кольце и начал резать кур на куски. Место для костра представляло из себя цепочку камней, бок о бок уложенных на песке кругом. На дорогах за пределами больших городов они были устроены на расстоянии пятидесяти ярдов друг от друга и предназначались для торговцев и путешественников, которых ночь застала в пути. Вблизи от нас разбили лагерь несколько небольших компаний с одной или двумя телегами. Ночь стояла теплая, так что палатки никто не ставил. Чуть дальше я заметил нескольких солдат, но на нас они не смотрели.

Все, кроме Пола, улеглись спать. Халдей разбудил меня раньше, чем проснулись остальные, и дал мне тщательные инструкции, как пройти через город к наемной конюшне у противоположных ворот.

— Веди лошадей туда. Пол будет вас ждать. Остальные выйдут к дороге с седлами.

Он казался беззаботным, как Софос, но у него не было причин для безмятежности, как у Никчемного Младшего.

— А вам не приходило в голову, что это невозможно? — поинтересовался я.

— Ты говорил, что ты можешь украсть что угодно.

Он хлопнул меня по плечу и подтолкнул к дороге.

— Что угодно… — прошипел я на ходу. — Мало ли что я говорил.

Луна висела над верхушками деревьев и было еще достаточно светло, чтобы не сбиться с дороги. Приблизившись к городу, я сразу увидел ворота, освещенные горящими фонарями. Створки были открыты. Вероятно, их не закрывали в течение многих лет, но под аркой должен был сидеть сторож. Как раз для наблюдения за подозрительными людьми вроде меня.

Я не смог придумать благовидного предлога для посещения города в такой поздний час, и чтобы избежать проблем, обошел ворота стороной и перебрался через стену вне поля зрения охранника. Я спрыгнул в чей-то двор, затем недолго шел узкой дорожкой между домами, пока не вышел на широкую улицу, которую, как я надеялся, халдей упоминал в своем наставлении.

Я быстро шел через пустые перекрестки, страшась услышать звук шагов за спиной, но никого не встретил. Улица действительно вела к конюшне и гостинице рядом с ней. Конечно, оба заведения были закрыты на ночь. Я снова прислушался и когда не услышал ни звука, толкнул створку ворот, слегка приподняв ее, чтобы не царапала землю. Открытая створка вписывалась в зазор между плитами двора таким образом, что ворота не смогли бы закрыться самостоятельно.

Заглянув в конюшню, я увидел, что конюх спал в дальнем конце коридора. Определенно, мне везло. Он не просто крепко спал, но валявшаяся рядом пустая бутылка указывала, что парень хорошо набрался. Я снял пять уздечек с крюка над его головой и скользнул вдоль денников, заглядывая в каждый. Лошади спали. Я выбрал пять из них, которых посчитал кобылами, и шепотом разбудил их. Накинув всем уздечки, я осторожно, стараясь не скрипеть, открыл двери денников, начиная в самого дальнего от входа. Лошади сами поднялись на ноги. Озадаченные, что их беспокоят в такой неурочный час, они фыркали, но недостаточно громко, чтобы разбудить конюха.

Когда все двери на выход были открыты, я вернулся к выбранной мной пятерке и повел наружу первую из лошадок. Проходя мимо второго стойла, я дернул уздечку, тогда вторая лошадь вышла в коридор и послушно пошла за нами. Другие проделали то же самое. Вскоре все пятеро шли друг за другом, а остающиеся дома лошади высовывали из денников любопытные носы, интересуясь происходящим.