— Я иду к Каролине на чай, папочка. — Она наклонилась и поцеловала судью в макушку.
— Да? И кто же там будет?
— Мисс Люсиль Хит. Дочь господина Джона Хита.
— Банкира?
— Его самого.
Вошла Поппи с накидкой Элизы.
— Ого! Ты только посмотри на себя, Элиза! Какое же красивое у тебя платье! Ты видел, Бен?
— Да, очень красивое, мисс Элиза.
— Такого изумительного голубого цвета, ваша честь, и с рукавами по последней моде, — объяснила Поппи.
— Новое, да? — спросил судья, глядя перед собой.
— Отреставрированное, — ответила Элиза. — С новыми рукавами. Холлис уверяет, что широкие рукава — последний писк моды.
— Ну… если Холлис говорит… тогда платье обязательно должно быть с широкими рукавами, — согласился отец. — Передавай мое почтение нашей Каролине и мисс Хит. Бену вызвать для тебя экипаж?
— Нет, благодарю. Погода стоит изумительная. Я лучше прогуляюсь.
Элиза набросила накидку, попрощалась с домашними, в захламленной прихожей сняла шляпку с вбитого в стену колышка и вышла из дома. Уже через пару минут она решительно шагала по улице, направляясь к Каролине и одновременно завязывая ленты на шляпке.
На углу она бросила взгляд на окна дома миссис Спрэг: занавески едва заметно были отодвинуты в сторону ровно настолько, чтобы женщина могла наблюдать за происходящим на улице. Элиза помахала ей рукой и отправилась дальше, мимо мясной лавки до угла улицы. Там она остановилась у кондитерской, чтобы полюбоваться выставленными в витрине сладостями.
Она внимательно рассматривала поднос со свежеиспеченными лимонными пирожными, колеблясь, не съесть ли ей одно, когда ощутила, что у нее за спиной кто-то стоит. Этот кто-то превратился в маячившую в отражении витрины тень. Элиза вздрогнула и обернулась, прижав руку к груди. Увидев, кто стоит у нее за спиной, она застонала и опустила руку.
— Что, черт побери, вы делаете? Вы напугали меня не на шутку!
— Прошу покорно меня простить, я не хотел пугать вас. Я просто намеревался сопроводить вас на чай, — сказал принц. — У меня есть экипаж. — Он кивнул на экипаж, стоящий на улице.
Элиза взглянула на экипаж, а потом на него.
— Мне экипаж не нужен. И нельзя, ваше высочество, вот так, тайком, подкрадываться к людям.
— Не могли бы вы воздержаться от того, чтобы упоминать мой титул? — попросил он, тревожно оглядываясь вокруг. — Не хотелось бы привлекать нежелательное внимание.
— В таком случае вам следует перестать бродить по городу в образе сбившегося с дороги путника. Где ваша охрана?
— Неподалеку. Вы не могли бы говорить чуть тише?
Она попыталась разглядеть охрану у него за спиной, но он тут же немного сдвинулся в сторону, заслонив ей обзор.
— Не стоит тревожиться, — негромко заверил принц. — Меня хорошо охраняют.
Элиза непонимающе уставилась на него. Неужели он действительно полагает, что она боится за него? В первую очередь она тревожится за себя.
— Мне-то чего беспокоиться, а вот вам бы не помешало. Хотя, наверное, мне стоило бы опасаться, сэр, потому что я считаю вас отчасти безумцем!
Казалось, его удивило и несказанно развеселило это замечание, поскольку он расплылся в ослепительной улыбке, которая моментально очаровала Элизу.
— Уж кто бы говорил, мисс Триклбэнк! Вероятно, вы считаете, что у вас самой в глазу всего лишь соринка, но поверьте мне на слово, там такое же бревно, как у и меня.
Она скрестила руки на груди. Возможно, в его словах и есть крупица правды… Но это не меняет дела.
Она смерила его взглядом с головы до ног.
— Почему вы продолжаете рядиться извозчиком, ваше высочество?
— Ради бога! — воскликнул принц, нервно оглядываясь. — Не называйте меня так!
— Да? Почему же вы пристаете ко мне в таком виде?
Он был не согласен с оценкой его внешнего вида и, посмотрев на свою одежду, сказал:
— Я к вам не приставал. И одет я как типичный англичанин. Можете обращаться ко мне «господин Шартье».
— Типичный англичанин? В этом потрепанном пальто и шляпе вы похожи на отъявленного мерзавца.
Он посмотрел на нее так, как родители смотрят на непослушное дитя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Если вы окажете мне любезность и сядете в экипаж, тогда у вас появится возможность хаять мой костюм столько, сколько вашей душе угодно.
Она засмеялась.
— Не стану я садиться в ваш экипаж, господин Шартье.
Он вздохнул и на мгновение воздел очи к небу, как будто собираясь с силами и остатками терпения.
— Вы обладаете потрясающей способностью отвечать мне отказом, мисс Триклбэнк. Экипаж — самый безопасный способ передвигаться для нас обоих, и я полагаю, что это совершенно очевидно. Но если вы желаете упорствовать… что ж, тогда пойдем пешком. Но давайте уже идти — если мы будем продолжать стоять на месте, на нас начнут оборачиваться прохожие.
У него всегда было готово указание, что ей следует делать, но Элизе было все равно, что он думает.
— Мы никуда не пойдем, и мне совершенно наплевать, что подумают о том, с кем я беседую на улице.
Принц фыркнул.
— Конечно же, это не так. — Он крепко схватил ее за локоть и развернул к себе.
— Именно так, — настаивала она, пытаясь идти с ним в ногу. — Все, кто меня знает, посчитали бы более удивительным, если бы я шагала в сопровождении, поскольку я редко хожу в компании. И мне не нужен джентльмен для сопровождения. Я часто сама хожу по этим улицам. — Она заметила, что в ее голосе прозвучали некие горделивые нотки. Этим вряд ли стоило так уж гордиться, но Элиза гордилась. Ведь, например, мисс Уильямс, которая жила напротив на Бедфорд-сквер, никогда не позволялось ходить одной без служанки или без сопровождения даже на рынок. Элиза же ходила сама, когда ей заблагорассудится.
— Я рад за вас, — сказал он и, отпустив ее локоть, спрятал руки за спиной. — Однако я не понимаю, почему вы так поступаете. Вы довольно красивы.
Она тут же замедлила шаг и уставилась на него.
— Довольно красива? Покорнейше вас благодарю за такой щедрый комплимент, господин Шартье.
— Я не хотел вас обидеть, — извинился он, глядя прямо перед собой. — Я хотел сказать, что вы очень миловидны, и решил, что джентльмены с радостью сопровождали бы вас.
Так называемый господин Шартье положил руку ей на талию.
— Прошу вас, продолжайте идти.
Она не противилась его приказу, ибо по ее телу пробежала приятная дрожь и на мгновение она утратила дар речи, поскольку он только что назвал ее очень хорошенькой. Элиза обычно оставалась невосприимчивой к комплиментам, расточаемым мужчинами, которые стремились добиться ее благосклонности, но от этих слов она невольно вздернула подбородок. Очень хорошенькая. Она не могла дождаться часа, когда сможет обсудить это с Каролиной, Холлис и Поппи.
— Не стоит так бежать, мисс Триклбэнк, — заметил он. — А то люди подумают, что вы от меня убегаете.
Последние слова вернули ее к действительности.
— Вероятно, мне следует бежать от вас подальше. Как вам удается бродить по Лондону неузнанным? Разве у вас не назначена аудиенция с кем-нибудь? Разве вам не нужно подписывать важное торговое соглашение или что-то еще?
— Сегодня суббота. Переговоры возобновятся в понедельник. А пока что мой дворецкий всех предупреждает, что мне нездоровится.
Подобное объяснение показалось Элизе настолько абсурдным, что она засмеялась.
— Вы хотите сказать, что для того, чтобы вы могли расхаживать по Лондону в потертом пальто и помятой шляпе, ваш дворецкий говорит всем, что у вас болит голова?
Она искоса, нетерпеливо взглянула на него.
— Вы понятия не имеете, насколько тяжела моя жизнь, в особенности здесь, в Лондоне. Если мне нужна толика уединения, для этого необходимо солгать, мисс Триклбэнк.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Она подозревала, что он, вероятнее всего, говорит правду.
— Прошу вас, называйте меня Элиза, если уж мы намерены быть друзьями, в чем я, например, не сомневаюсь, раз уж вы доверили мне свой секрет.
