— Ну, что, — сказал Дмитрий своему отражению в зеркале, — поехали?
С этими словами он повернул рубильник. Катушки электромагнитов и трансформаторов басовито загудели. Заплясали стрелки многочисленных вольт и амперметров. Примерно через минуту работы адской машинки Таранову стало дурно: закружилась голова и потемнело в глазах, навроде того, если резко встать после долгой неподвижности. Таранов бросил мимолетный взгляд на датчик накопителя. Ему показалось, что неподвижная стрелка дрогнула и отклонилась на полделения. Не доверяя глазам, Таранов подскочил с табуретки и приблизился к накопителю. Так и есть — стрелка прибора медленно отсчитывала деления шкалы. Значит, в накопитель поступала некая энергия, которую регистрировал прибор. Дмитрий отключил питание, отлепил от голого тела датчики, и в изнеможении рухнул на кровать. Несколько минут он переводил дух, затем, осторожно, словно боялся вспугнуть удачу, вновь приблизился к накопителю. Стрелка датчика замерла на цифре три. Что бы это могло означать, Таранов не знал. Если его опыт удался, шкалу придется градуировать экспериментальным путем. Но радоваться было еще рановато — предстоял самый сложный этап: накопленное время нужно было повернуть вспять, использовать его словно чужое. Таранов заново проверил оборудование, переключил его в режим расхода накопителя. Вновь обвешался датчиками и включил питание. На первый взгляд ничего не изменилось. Но это лишь на первый — Таранов с удивлением заметил, что маятник на дедовских часах с кукушкой вдруг замер в неестественном положении — под углом к вертикали. Неслышно было и гудения электроприборов — вообще исчезли все звуки. Время замедлило свой бег и остановилось.
— Вот оно! — радостно закричал Таранов, срываясь на визг. — Работает! Работает! Работает!!!
* * *
Ряд наглядных опытов показал, что Таранов оказался прав в своих расчетах, один человек мог потреблять время другого. При помощи хитрого устройства, представляющего собой миниатюрный генератор магнитных волн и одновременно передатчик (также разработанный Тарановым), вживляемый в мозг подопытного (в первых наглядных опытах использовались заключенные, приговоренные к высшей мере наказания), Таранов перекачал его время в накопитель. Затем он слил донорское время другому подопытному. Результаты потрясли приемную комиссию, с большим трудом собранную изобретателем: организм-донор мгновенно состарился и умер, так как изобретатель выжал его без остатка. С полученным временем тоже случился казус, второй испытуемый странным образом исчез. Оказалось, что полученное время можно использовать двояко. Таранов назвал этот эффект абсолютными и относительными свойствами заимствованного времени. Получалось следующее: используя донорское время, организм потребителя попадал во временной кокон, и окружающий мир для него практически замирал. Именно так исчез второй испытуемый, он двигался во временном коконе настолько быстро, что его никто не замечал. Это было абсолютным временем (в последствии абсолютное время на всемирной ассамблее ООН было признано противозаконным). Используя донорское время в относительном варианте, организм не ускорялся, скрываясь во временном коконе, а находился в реале, но прекращал стареть до тех пор, пока донорское время не заканчивалось, и организм вновь не переходил на собственные ресурсы. Эти ресурсы получили название «личного» или «собственного» времени. Лишаясь «личного» времени, организм старел и умирал, именно это случилось с организмом-донором. Отсюда следовало, что любой организм, постоянно использующий чужое, донорское время, мог функционировать бесконечно долго. То есть по сути Таранов нашел эликсир бессмертия, правда, бессмертие получалось за чужой счет. Осознав это, молодой ученый пришел в ужас, последствия его открытия были непредсказуемыми. Воспаленное воображение рисовало Таранову страшные картины, в которых все люди поделены на две касты: бессмертных потребителей и бесправных доноров. В условиях тоталитарного Союза этот горячечный бред вполне мог стать реальностью. Как только чиновники от науки тоже это поймут (до сих пор Таранова никто не принимал всерьез), его изобретение засекретят, а сам он до скончания веков будет находиться под надзором. Пока ученая братия проверяла и перепроверяла расчеты, пока раскручивалась бюрократическая машина, Таранов связался с резидентом американской разведки. Ему даже не пришлось прикладывать усилий для встречи, тот уже кружил вокруг его открытия, словно муха над пролитым вареньем. В обмен на чертежи и расчеты Таранов попросил политического убежища. Резидент предложил ему тайно покинуть Союз, чем изобретатель поспешил тут же воспользоваться. В Америке изобретение Таранова произвело эффект разорвавшейся бомбы. Теперь время можно было продавать и покупать, и сей продукт был обречен на постоянный покупательский спрос.
Глава 6
Курить Булатников больше не мог: организм переполнился никотином, голова раскалывалась, а во рту было гадко. Банк до сих пор почему-то медлил. На заседании суда Леонида предупредили, что если до четырнадцати ноль-ноль он не погасит кредит, то для погашения долга будет использовано его, Булатникова, личное время. Значит, сегодня после двух по полудни у Леонида наступит преждевременная старость и, как следствие, неминуемая смерть в ближайшее время. Профессор Сильнягин словно канул в воду: не отвечал на звонки, на квартире его тоже не оказалось (у Булатникова был свой ключ от его жилища), дачный номер, где обычно проводил опыты профессор, не отвечал на вызовы Леонида. Времени для возврата долга он не нашел — такой суммой не обладал никто из знакомых Булатникова. Попытка взять кредит в другом месте — провалилась. Теперь он сидел и ждал, когда же закончится весь этот кошмар. Неожиданный звонок в дверь оторвал Леонида от тяжелых дум.
— Неужели Николаич объявился! — с надеждой кинулся к дверям Булатников.
Но его надеждам не суждено было сбыться. В дверях стояли два презентабельных молодых человека. Этим парням, выглядевшим лет на двадцать, вполне могло быть и по пятьдесят, таковы издержки пользования заимствованным временем.
— Леонид Булатников? — вежливо поинтересовался один из парней.
— Ребят, какого хрена вам от меня еще нужно? — сорвался Леонид. — Если вы из службы безопасности банка «Хронос», то я не виноват, что платеж задерживается!
— Мы не из службы безопасности «Хроноса», — игнорируя дурной тон Булатникова, вежливо продолжил все тот же молодой человек. Мы из другой организации. И именно мы погасили вашу задолженность «Хроносу».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
