— Просто кивни или покачай головой — тебя Хенсок отправил? — чуть громче произнесла я, будто он был плохо слышащим. Лео слегка поморщил нос, показывая, что не глухой. Но ответа так и не дал. — Ладно, всё равно спасибо, — я подняла ногу, но поставила обратно. — Кстати, когда ты много лет назад сюда приехал, тут были другие ученики? Вместе с тобой? — Теперь он посмотрел мне в глаза. Настороженно и опять прищурив их. — Ведь были, да? Я знаю, что были. — Лео не отводил от меня глаз, и в этом таинственном и скрытном взоре я нашла поводы для бредовых фантазий, воображая Хенсока маньяком, приносящим мальчиков в жертву. Хан и Ли были его пособники, а Накту мы уже не увидим, потому что его сожрали под ближайшим священным каштаном, приправленного соевым соусом, как пибимпап*. — Лео, я всё равно узнаю! Сколько вас было? — Лениво и как бы украдкой, он поднял четыре пальца. — И куда они делись? Хорошо, неправильный вопрос, потому что ты кроме "да" и "нет" мне ничего не выразишь. Их убили? — округлив глаза, молодой человек подавил улыбку, беззвучно засмеявшись в неё и стыдливо отвернувшись. Он даже не хочет, чтобы видели, как он смеётся! И над чем? Что кого-то могли грохнуть? Или это настолько невозможно, потому ему и смешно? На верхней лестнице показался Хенсок, которого я давненько не видела. И он шел к нам. Лео тотчас приосанился и, махнув неопределенно подбородком — наверное это прощание, — пошел в сторону того, разминувшись с ним и пойдя дальше, к воротам. Дедушка дошел до меня.
— Доброе утро, Хо! Всё в порядке?
— Нет, не в порядке учитель Хенсок! — негодующе надулась я. — Куда делись ещё три парня, которые много лет назад пришли сюда с Лео? — Он не удивился и продолжал спокойно смотреть. — Куда?
— Один из них ушёл в ночь Распахнутых ворот, — ответил он мне. — Он не стал посвящаться.
— А ещё два? — гнула своё я.
— Хо, ты хочешь знать то, что тебе не положено, — мягко попытался осадить меня наставник.
— Я просто хочу знать, что с ребятами ничего не случится! Я… я переживаю за них! — воскликнула я. Старик покачал седо-лысоватой головой.
— Неужели ты думаешь, что кто-то погибает в Тигрином логе?
— А что ещё думать, если уйти отсюда невозможно? Я слышала о Накте.
— Если тебя это успокоит — никто не погибает, — посчитал ненужным растолковывать что-то на замечание о Накте и прочих странных мелочах Хенсок. А он не такой уж и добряк, этот дедуля, каким казался в начале. Я ошибалась?
— Но что тогда? — настоятель, видно наобщавшись с Лео, не выдал ни слова, тяжело вздохнув. — Подождите… не хотите же вы сказать, что… не превращаются же они в тигров? В духов? Вы станете меня уверять в подобной мистической ерунде? — Легенда о первом Тигре хорошо отложилась в моих подсобках мозга, но, как любой житель двадцать первого века, я относилась к такому с почтением, любопытством, и полным неверием.
— Хо, по-моему, свободное время плохо на тебя действует, и ты забиваешь свой чистый дух глупостями, — заметил Хенсок. По монастырю разнёсся бой гонга, и я поняла, что пора идти на завтрак, куда пошёл и сам настоятель.
Не знаю, для чего он присутствовал во время трапезы, возможно, чтобы ребята не набросились с расспросами, насмешками или третированием Накты, которого я всё-таки увидела вновь. Он был цел и невредим. Было как-то тихо, и Шуга не пытался говорить до самого ухода "старейшин". Как выяснилось, это ему пришлось сегодня подняться пораньше и накрывать на столы.
— Хо, ты филонишь, где тебя носило, и почему в кулинара превратился я? — громко возмутился он, едва братство обители очутилось без присмотра.
— Я его тренирую дополнительно, — услышал через проход Мин и растолковал ему.
— Уже в специалисты записался? — бросил с другого столика Чимину Сандо. Их взгляды схлестнулись. Так-так, борьба за первенство, вот у нас тут что прорисовывается.
— Меня попросили — я выполняю, — отражая спокойствием язвительность вымолвил он.
— Посуду что, тоже мне мыть? — недовольно поинтересовался Шуга.
— Нет, посуду мы помоем, — возник рядом со мной Джин, тепло улыбаясь. — Мы же вчера ловко управились, правда? Я помогу Хо, если он обещает пойти со мной в библиотеку и помочь прибраться там. Мастер Ли просил.
— Ладно… — растерялась я, памятуя о том, с каким выражением вышел вчера отсюда Джин. Он казался чем-то выведенным из строя, но это прошло, судя по всему. — Ты починил табурет?
— Да, один гвоздь осталось вбить. Принесу к обеду.
— Отлично, — я поднялась и собрала тарелки у тех, кто доел с нашего столика, в том числе свою. Ви, как обычно, ковырялся дольше всех. Краем глаз я заметила, как Накта поспешил уйти среди первых. Некоторое время ему будет неуютно за своё неудавшееся своеобразное предательство, но ничего. Всё обойдется, я надеялась. Ведь не падают же, в самом деле, с обрыва неугодные монахи?
Джин натаскал воду в два раза быстрее вчерашнего, не успела я и за ведра взяться. Вообще он был преисполненный энтузиазма и какой-то… на подъеме, что называется. Плечом к плечу со мной моя кружки, он разговорился, хотя меня отвлекало кажущееся нарушение личного пространства. Или мне его просто не хватает после всех злоключений утра? Из своей обычной компании для совместных трапез, я не видела до сих пор мужского достоинства только у Шуги. А потому с тремя остальными язык говорить не всегда поворачивался, и рядом с ними становилось тесно, будто все мои мысли копошились возле их интимных мест. Где-то так всё и было, собственно. Силён шок, ничего не сказать.
— А у тебя есть братья или сестры? — спросил Джин.
— Нет, только двоюродные. Я один в семье, — отодвинувшись на пару сантиметров от плеча помощника, удовлетворила я его любопытство. Мне почудилось, или я уже отодвигалась?
— А почему ты решил прийти именно сюда? Как-то странно, чтобы родители не прокормили одного ребенка.
— Ну… — Ещё никто не интересовался мной так подробно здесь. Я и не удосужилась сочинить лжи. — Я же местный, а работы тут вообще мало. У нас бедная семья, и дополнительные деньги не помешают. А ты?
— У меня старший брат, — Джин повесил полотенце, о которое вытер руки и оперся о стол, закончив работу. — Что касается моего прихода сюда… Мой брат связался с плохой компанией, и задолжал им огромную кучу денег. У нас с матерью не было такой суммы, чтобы выплатить им за него, я только начинал свою карьеру тогда… В общем, они уговорили меня, — Джин с грустной усмешкой опять показал на свои переломанные пальцы. Боже, его пытали?! — Уговорили отработать за него, потому что если бы я этого не сделал, то они бы с ним расквитались. Нужно было распространять наркотики, шестерить этим бандюкам. Бить людей, грабить… — моя мимика не могла отразить всего удивления, которое вызвало во мне сказанное. Джин никак не вязался ни с чем таким, он был добрый и внимательный, и представить его преступником и хулиганом — что-то невозможное. — Я отработал сполна, но, знаешь, домой вернуться не смог. Я никогда не был жестоким человеком, и быть порядочным гражданином казалось таким правильным… после всего сделанного я немного сломался. Изменился. Мне самому захотелось уйти в какое-то удаленное место, не видеть всего, что творится в мире, эту грязь и несправедливость. Захотелось духовно очиститься, что ли, поэтому я избрал монастырь с самым жестким уставом из имеющихся. Без обратного пути. Со своей девушкой я расстался ещё за год до этого, меня ничто больше не держало… а у тебя были девушки когда-нибудь, Хо?
