Неужели и правда Диего, он же Карлос, где-то здесь? Сепаратисты… Да что за чепуха?!
Впрочем, всякое в жизни бывает. И вообще, какое ее дело?
– Хорошо рисуешь, говоришь? И можешь нарисовать портрет лысой Виктории? – спросила Алёна недоверчиво.
– Легко! – хохотнул Эсмэ. – Только на чем? У меня с собой ни блокнота, ни ручки. А у тебя что-нибудь такое есть?
Да где вы видели русскую писательницу, которая вышла бы из дома без блокнота и ручки?! Даже когда Алёна отправлялась на свои утренние пробежки, у нее в кармане шортов всегда лежал крошечный блокнотик и такая же ручка. А уж в сумке-то носить – сам бог велел. Мало ли какая светлая детективная идея посетит вечно нацеленный на творчество разум…
Она вдруг вспомнила билет Roissy Bus и странную надпись на нем:
Os de V afei
А что, если гид все же ошибался и в словах на билетике есть какой-то криминал? Кстати, Алёна, поглощенная заботой о расстегнувшихся брюках, тогда билет не выбросила, он до сих пор должен лежать в каком-то из ее карманов. А может, глянуть на него еще раз – когда вернется домой?
Само собой, ерунда, но посмотреть все же стоит…
Писательница Дмитриева достала из сумки блокнот и протянула парню.
– У-у, – протянул тот разочарованно, – я думал, что у тебя какой-нибудь необыкновенный, из России, а это…
– Ну да, я купила его в Париже, в лавочке на Фобур-Монмартр, – усмехнулась Алёна. – И ручка оттуда же. Ты забываешь: для тебя экзотично и необычайно то, что из России, а для меня – то, что из Франции.
– Значит, у меня будет экзотичная любовница из России, а у тебя – необычайный возлюбленный из Франции, – спокойно, как о свершившемся факте, сообщил Эсмэ, открыл блокнот и легкими, четкими линиями набросал голову и лицо так хорошо знакомой Алёне лысой трансвеститки, которую предположительно звали Виктори Джейби.
Алёна так и ахнула. Сама писательница довольно недурно рисовала, но из-под ее руки выходили просто изобразительные фантазии, даже намека на портретное сходство ей добиваться никогда не удавалось. А тут…
– Классно! – восторженно воскликнула она. – Ты невероятно талантлив. А это что такое? – показала она на странную виньетку в углу страницы: EdL. – Твои инициалы?
– Начальные буквы от École du Louvre, – улыбнулся Эсмэ. – Нас приучают на всех своих рисунках, даже таких вот почеркушках, ставить аббревиатуру школы. Мы должны гордиться и все такое.
– А ты и вправду гордишься? – улыбнулась Алёна.
– Конечно, – серьезно кивнул Эсмэ. – Это самое лучшее, что есть в моей жизни. На самом деле у меня довольно буржуазная семья, думаю, мне придется заниматься гостиничным бизнесом, но у меня есть заветная мечта: торговать антиквариатом. Я хочу по-настоящему разбираться в искусстве, контролировать все vide-greniers округи, ведь на них иной раз можно встретить настоящие сокровища.
– А можешь нарисовать еще один портрет? – прервала практичная Алёна его мелодекламацию.
– Конечно.
Эсмэ был так польщен, что даже не спросил, зачем ей это нужно. А нужно было Алёне для того, чтобы проверить одно ее подозрение. Очень может быть, оно было совершенно дурацкое, но так уж складывалась ее жизнь, что наша героиня привыкла доверять всем своим подозрениям, даже самым дурацким, следуя распространенному русскому выражению – «За спрос денег не берут».
– Слушай, Эсмэ, – проговорила Алёна, – ты, наверное, часто бываешь в Талле?
Кавалер покраснел, как будто она сказала что-то неприличное:
– А… а откуда ты знаешь?
– Да неужели можно жить неподалеку от такой достопримечательности – и не побывать там? – пожала плечами Алёна.
– А, ну да… конечно… – Парень приободрился. – Сказать по правде, я был в замке довольно давно, еще когда в школе учился. Нас возили на экскурсию в Талле. Но с тех пор как-то не удавалось… Когда я приезжаю в Нуайер, тут обычно столько хлопот в отеле, что мне шагу некогда за порог ступить, не то что ездить на экскурсии!
– Шагу некогда ступить, ага… я заметила… – с невинным выражением пробормотала Алёна.
Эсмэ снова покраснел:
– Ну… Ладно, открою тайну. Конечно, я иногда мотаюсь в Талле… Не на «малыше «Рено», конечно, очень уж он шумный, а беру тетину… обычно ночью, когда тетя спит…
– Так-так, – расхохоталась догадливая писательница Дмитриева. – Ты ездишь в Талле на свидания, правда?
– Ну да. Там живет одна девушка. Она дочь начальника охраны Талле, учится в Сорбонне на химическом факультете, а во время ваканс подрабатывает в экскурсионном бюро. Вообще-то, Бланш моя невеста.
– О Пресвятая Дева… Ты коварный изменник! – воскликнула Алёна, давясь хохотом. – Что же ты делаешь здесь, со мной?
– Понимаешь, у Бланш такие дурацкие принципы! До свадьбы ни-ни и все такое… Нас помолвили еще родители, когда мы чуть ли не в колыбели качались. Представляешь, во Франции до сих пор такое бывает, не только в романах Золя. Семья ее матери владеет несколькими гостиницами в окрестных городках, и когда-нибудь мы с Бланш весь здешний гостиничный бизнес приберем к рукам, так что она понимает, что я никуда не денусь… Мы сидим в машине, иногда целуемся, и все… В Талле ведь особо нечего делать, некуда пойти. Бланш говорит, что думает о будущем, а по-моему, наоборот, совершенно о нем не думает…
– Почему? – озадачилась Алёна Дмитриева.
– Потому! Вдруг выяснится, что мы не подходим друг другу! И что тогда делать? Искать удовольствия на стороне? Ну что за семья получится… Может, мне вообще до нее будет противно дотронуться! Надо попробовать, чтобы сразу понять, быть нам вместе или расстаться. Конечно, бизнес (Эсмэ произнес это слово по-французски – affaires, и Алёна едва сдержала смех, потому что по-русски бизнес и афера тоже почти всегда синонимы) – дело хорошее, но ради него жизнь ломать неохота.
– Логично, – кивнула Алёна. – Так ты ей объясни! Современные девушки легко поддаются логичным доводам.
– Да… – уныло кивнул Эмсэ. – Но я боюсь… понимаешь, боюсь, вдруг она согласится?!
Несколько мгновений Алёна смотрела на парня, потом усмехнулась. Все-таки наша героиня изрядно видела мужчин на своем веку… всяких – молодых, не слишком молодых и вот таких юнцов… она обнимала их, ловила их улыбки, слова, вздохи… и начала чувствовать их совершенно особенным образом. Понимала их очень тонко! И сейчас, глядя на Эсмэ, она видела не только его насмешливое нахальство, но еще и невероятное смущение, и гордыню, и стыд оказаться слабым, несостоятельным перед девушкой, которую он любил – и которой боялся. Которую боялся потерять.
Она улыбнулась тому, сколь причудливо сочетается в некоторых людях распутство и целомудрие (совершенно как в ней самой!), и сказала:
– Теперь понятно. Ты пристаешь ко мне, чтобы я тебя научила…
– Нет! – пылко воскликнул Эсмэ. – Я пристаю к тебе, потому что хочу… тебя. Но, ты сама понимаешь, если я чему-нибудь научусь, чтобы не оплошать перед Бланш, это будет совсем не лишним.
Вообще не зря французов считают нацией очень практичных людей, подумала Алёна. Видимо, она со своей загадочной славянской душой должна немедленно рассиропиться и броситься на помощь Эсмэ?
– Ты знаешь, мне надо все обдумать, – сказала наша героиня искренне. – А пока я не могу думать ни о чем другом, кроме как об истории с моим браслетом.
– С браслетом? – изумленно повторил Эсмэ. – Ты хочешь сказать, что Виктори Джейби свистнула у тебя браслет?
– Ну да, – кивнула Алёна. – А что?
– Да то, что она ненормальная! Просто клептоманка или как это… braceletmane, браслетоманка!
– Почему?
– У нее всяких браслетов – целый чемодан. Так говорила Бебе, наша горничная. Она видела. Эта мадемуазель Джейби скупила все браслеты в округе и беспрестанно ездила на все окрестные ярмарки за ними. Без разницы, в образе мужчины или женщины.
– А как звали ее спутника или спутницу, не помнишь? – спросила Алёна.
– Он записался в регистрационной книге как Луи-Огюст, но я не знаю, настоящее это его имя или нет.
– Конечно нет, – усмехнулась Алёна. – Луи-Огюст – одно из имен Шарля Д’Эона.
– Точно… – ахнул Эсмэ. – Его звали Шарль-Женевьев-Луи-Огюст-Андре-Тимоте Д’Эон де Бомон. Вот хитрец! А Виктори – настоящее имя, как ты думаешь?
– Пока не знаю. Ты не можешь позвонить своей девушке и спросить, как зовут гидов замка?
– Всех?
– На самом деле меня интересует только один человек, но не хочется, чтобы мой интерес к нему вызвал подозрения.
– Слушай, а ты мне голову не морочишь? – прищурился Эсмэ. – Может, ты просто хочешь завести интрижку и просишь меня разузнать имя того человека, который тебе понравился?
– Да ну, брось. У меня к этому господину совершенно деловой интерес.
Эсмэ по-прежнему смотрел подозрительно:
– Мне очень хочется тебе поверить. Очень! Тем более что…
– Что?
– Да ничего, так. Тем более что ты слишком красивая для нас, провинциалов.
– Все, довольно грубой лести, давай звони своей Бланш!
