ваш глупый муженек не вызвал меня на дуэль ранее — я бы сейчас сам это сделал, после ваших неистовств. Но к счастью, я и так отправлю Нагибина на тот свет, в ближайшие же полчаса. Что же касается вашего поведения — то оно лишь подтверждает тезисы французского корреспондента. Вы больны, дочь моя…
— Ну хватит, — осадил я Глубину, — Мне самому жалко, что нельзя второй раз вызвать вас на дуэль, Глубина. Но могу вас просто еще раз стегнуть по роже, только уже не перчаткой, а кулаком, и не в порядке вызова, а чисто для удовольствия…
— Сначала меня стегни, ублюдок, — напомнил мне Громовищин, — Первая дуэль со мной.
Я рассеянно глянул на Громовищина, потом вздохнул.
Мне предстоял тяжелый разговор с поехавшей женой, но надо было, пожалуй, расставить все точки над Ё, тем более что меня в ближайшие полчаса и правда могут натурально убить.
Я присел на колено, взялся за блестящий сапожок моей жены, а потом стащил с её каблучка проткнутый насквозь смартфон Глубины.
Его я без всякой задней мысли зашвырнул в пруд, после этого я поднялся, нежно положил руки Ладе на плечи и глянул в её черные бездонные глаза:
— Ладно, любовь моя. Оскорблять вас я никому не позволю, вы же теперь все-таки моя жена. Но я видел, как вы смотрели на меня весь сегодняшний день, с явной ненавистью. Да и ваш телохранитель определенно желает моей смерти. Так что ровно один вопрос — какого лешего? Зачем вы потащили меня замуж? Вы же меня определенно не любите. Да и партия я для вас неподходящая, чего уж там.
Лада уже успокоилась, она погасила свою золотую ауру и теперь хлопала черными ресницами. Сейчас она напоминала уже не принцессу, а какую-то трепетную лань.
Я только сейчас осознал, что глаза девушки и правда сверкают не только древней магией, как у её сестры, но и явной шизой.
— Да, но тот поцелуй на лестнице, помните… — каким-то неотмирным голосом сообщила Лада.
Вот блин. Поцелуй и правда был. Но вот только не с ней, а с её сестрой.
Похоже, что французские любители копаться в грязном белье не соврали — моя жена реально считала себя старшей, которая ей про этот поцелуй, видимо, и рассказала.
А еще в статье писали, что девушка всегда завидовала своей сестре, которая первой должна была выйти замуж согласно традиции…
Да, похоже тут и правда клиника. Но это все объясняет. Поехавшая младшая Лада просто решила отобрать у своей старшей сестры парня. Только сделала это весьма своеобразно.
— Лада, ваша сестра, она сейчас в тюрьме… — осторожно произнес я.
— У меня нет никакой сестры, барон, — уверенно мотнула головой Лада, её черная коса закачалась, как маятник, — И никогда не было. Я одна в семье.
Глубина расхохотался, как бабка на концерте Евгения Петросяна.
Громовищин бросил на князя полный ненависти взгляд и торопливо пробурчал:
— Это бесполезно, барон. У неё приступ. Всегда так.
— Ладно, — я нежно поцеловал Ладу в её оливковую и мягкую щечку, а потом повернулся к Громовищину:
— Но ты же знал. Почему ты это не остановил? Почему не помешал свадьбе?
— Потому что она моя госпожа, леший тебя побери, — выругался Громовищин, — Вообще, у меня указание покойного Императора Павла слушаться только старшую Ладу. Но по твоей милости, барон, она попала в Охранку. А в случае, когда старшей нет — я выполняю приказы младшей. Так велит мой долг АРИСТО. А уж зачем она захотела за тебя замуж — сам выясняй. Ублюдок женился на принцессе, а теперь еще и недоволен…
— Я всем доволен, — заверил я Громовищина, — Кроме того что нам с тобой сейчас придется драться насмерть на дуэли. Из-за нелепой случайности…
Стоп. Что? Да какая нахрен случайность?
Я снова повернулся к Ладе и всмотрелся в лицо принцессы. Та обиженно надула пухлые губки, взгляд у неё был отстраненным, но одновременно каким-то яростным.
— Подождите, любовь моя, ведь нет никакой случайности, так? — произнес я, — Вы сознательно провоцировали Головину, чтобы добиться этой дуэли, и чтобы ваш долбаный Громовищин меня убил, так ведь? Вы на самом деле не просто хотели отобрать у вашей сестры парня, выйдя за меня замуж. О, нет. Вы хотели этого парня, то есть меня, натурально убить. Вы сейчас совершаете двойную месть своей сестре — сначала выходите за меня замуж, а потом еще и меня убиваете. И это все всего лишь из-за того, что ваша сестра рассказала вам про тот поцелуй на лестнице. Так?
Принцесса глупо хихикнула:
— Да. План был такой. Вот только у меня нет сестры…
Боже мой. То есть я сейчас сдохну из-за того, что больная шизофренией девочка решила отомстить ненавистной сестре. Сестре, которую она при этом считает несуществующей. А еще эта девочка теперь моя жена.
Замечательно.
— Слушайте, а не слишком ли много близнецов? — прервала тем временем мои мрачные думы Таня, — Сначала вернулся Петя, твой брат-близнец, потом близняшка принцессы…
Старший Головин вдруг бросил на Таню странный взгляд, потом ахнул.
— Что такое, Аксентий Венедиктович?
— Нет, я просто подумал… — пробормотал Старший Головин, — Пророчество…
— О чем вы? — спросил я.
— Я о пророчестве Фиолетовой Луны, той самой, которую мы все видели в небе шесть дней назад, — ответил Головин, вид у него был испуганным, — Но это все ерунда, здесь же только я исповедую друидизм, вам это вряд ли будет интересно…
— Нет, почему же, интересно. Выкладывайте, — потребовал я.
— Ладно.
Головин прокашлялся и потом процитировал с безупречным скандинавским произношением:
— Þrír og tveir fara. Sá fyrsti er úr leir, hinn er án fingurs. Sá þriðji er í dýflissunni, sá fjórði er geðveikur. Sá fimmti er í tunglinu og sá sjötti felur hið hræðilega. Á bak við þá er svart og gull, og svo eðla, hann mun éta töframennina, og galdurinn hverfur.
Глубина, единственный из нас, понявший смысл сказанного, вдруг заулыбался.
— А ведь пожалуй да, барон, — заметил он, — Сходится.
— Да что сходится? — потребовала ответа
