Фрося протянула страничку Владиславу.
– Мой отец хотел, чтобы я передала его расчеты своему другу, твоему тестю. Теперь их обоих нет в живых, я в этом ничего не понимаю, вся надежда только на тебя.
Влад взял листок и стал очень внимательно его разглядывать. Фрося сделала несколько бутербродов и вернулась к кофе, предлагая перекусить и мужчинам.
– Странно… – проговорил Влад.
– Что? Ты понял, что это?
– Нет, не понял. Как-то уж очень сложно, мне надо разбираться. И знаешь, у меня такое ощущение, будто я уже видел нечто подобное. Только я не могу вспомнить где.
Он протянул листок девушке, но та отказалась.
– Оставь у себя. Ты, надеюсь, сможешь что-то понять, а я уж точно не разберусь.
– Еще пивко есть? – прервал их милую беседу Вацлав.
– В холодильнике посмотри, – буркнул Влад, полностью погруженный в цифры.
Полицейский потопал на кухню.
– Это математические уравнения? – спросила Ефросинья под характерный щелчок открывающейся банки.
– Нет.
– Какая-то последовательность цифр?
– Все известные человечеству на сегодняшний день последовательности я знаю, такой среди них нет. Или же данная последовательность известна только тому человеку, который ее писал, – ответил Владислав.
– Не уравнение, не последовательность… – задумалась Фрося. – А на что похоже?
– Может, шифр? – встрял в их разговор Вацлав.
– Тогда это не ко мне, – улыбнулся Светлов. – Но меня все-таки не покидает ощущение, что я подобное где-то видел.
– Значит, разгадка может быть где-то рядом! – воскликнула Фрося. – Вспоминай!
– Но все же просто, – снова вмешался помощник комиссара. – Ты привезла этот листок из Москвы?
– Да.
– И это именно тот листок? Ты опознала его?
– Да! Подтвержу под присягой! – сделала совершенно серьезное лицо Фрося.
– Ты был в Москве? – обратился Вацлав к Владиславу.
– Последний раз пятнадцать лет назад.
– Ты мог видеть листок у моего отца? – предположила Ефросинья. – Ты же заходил к нему.
– Конечно…
– А у отца в кабинете всегда все было разбросано. Может, листок там и валялся?
– Не уверен… Нет, мне кажется, обстоятельства были другие.
– Это легко проверить, – зачавкал бутербродом полицейский.
– Погрузить Влада в гипноз, подключив к детектору лжи? – спросила Фрося.
– Я не про Влада. Зачем его мучить? Дайте мне листок, я покажу его экспертам, и они точно скажут, сколько ему лет.
– И заодно шифровальщики пусть посмотрят, – согласилась Ефросинья.
Вацлав убрал листок в карман и зевнул.
– Не выспался я, все конечности затекли.
– Ты отдыхай, – посоветовал ему Влад, пряча улыбку, – а уж мы найдем, чем заняться.
– Ну да, дело молодое… – неопределенно откликнулся Вацлав, чем снова вверг Фросю в краску.
Фрося шла по аллее тополей, держась за руку Владислава, и ела весьма вкусное мороженое. В одной руке был холод, в другой тепло, то есть мороженое и ладонь Влада с разных сторон. По аллее бегали дети, медленно прохаживались мамаши с колясками и гуляли влюбленные парочки. Ефросинья задумчиво посмотрела на спутника.
– Ты чего? – сжал он ее руку.
– Мы с тобой на детей не похожи…
– На детей? Нет, мы давно не дети. Но и не старики же? – подмигнул ей Светлов.
– И на мамаш кормящих не похожи… – продолжала разглагольствовать Фрося.
– Насчет тебя я не в курсе всех подробностей, но вот про себя точно могу сказать: я в принципе не могу быть похожим на них, – согласился Влад.
– Я серьезно!
– Так и я тоже, – осторожно покосился он на нее. – Просто я забыл твою оригинальную логику. Мало что женщина, так еще и творческая личность. Термоядерная смесь! О чем ты думаешь, проводя такие сравнения?
– Я рассматриваю категории встречающихся нам людей в этом сквере. Так вот, мы с тобой скорее подходим к категории «влюбленная парочка», – пояснила Ефросинья.
– Вот ты о чем! – выдохнул он. – Я не против. А то уж подумал, что ты все-таки тронулась после перенесенного стресса.
– Я в порядке. И мысли, и мозги. Нахожусь в спокойном и уравновешенном состоянии.
– Это уже как у семейной пары, – засмеялся он и положил ее руку к себе на согнутый локоть.
– Мне с тобой спокойно.
– То есть ты мне доверяешь?
– Да, полностью.
– И не сердишься? – не верил своему счастью Владислав.
– На что? А, на то, что бросил, уехал…
– Начинается…
– Нет, не сержусь. Я сама бы от себя уехала, была бы возможность.
– Честно? – заглянул ей в глаза Влад.
– Что ты мне никак не поверишь? Сказала же – все! Забыли! – решительно тряхнула копной светлых волос Фрося.
– Начнем заново? – уточнил Светлов.
– В смысле?
– Я могу попытаться второй раз завоевать твое сердце?
– Если только и второй раз не пробежит мимо тебя какая-нибудь красотка.
– Ты все-таки несносна, Фрося! Ведь только что говорила, что все забыто, – даже слегка отшатнулся он от нее.
– А это не я, это мое подсознание, а над ним я не властна, – пояснила Кактусова, насвистывая веселую мелодию.
Между прочим, шли они сейчас не куда-нибудь, а в цирк, на вечернее представление. Днем Владислав уезжал по делам, а Ефросинья предавалась безделью. Потом решили воспользоваться приглашением Василия.
– Сладости купить? – предложил Влад.
– Не-а. Пить будет хотеться, – отказалась Фрося.
Они свернули с аллеи, пошли в ту сторону парка, где развернулся русский цирк. У первого же работника поинтересовались, как им найти Василия.
– Да где-то здесь ходит, – неопределенно махнул рукой парень.
Народу вокруг светящихся палаток с едой и сувенирами собралось достаточно много. Люди смеялись, что-то покупали и радовались, как дети. Кстати, ребятишек-то на вечернем представлении было значительно меньше, а малышей так и вовсе не видно. В основном присутствовала молодежь, парочки. В воздухе витали ароматы цветов, сладкой ваты, духов и – любви. К Фросе с Владом пристал ярко наряженный и загримированный клоун. Он принялся прыгать перед ними, корчить рожи, улюлюкать и доставать из нагрудного кармана Влада длинный серпантин, то есть показывать фокусы.
– Господин директор, хватит дурачиться! – отстранила его Фрося. – Ваши идиотские розыгрыши ни к чему полезному не приводят!
Клоун рассмеялся.
– Ладно, не сердитесь, я же не со зла. Просто полностью живу в творчестве, чувствую свой цирк изнутри… Валерий, – представился директор труппы спутнику Фроси.
– Владислав, – кивнул в ответ тот.
– Нас Василий пригласил. Говорил, что представление интересное, обещал посадить на хорошие места, – объяснила Ефросинья. – А вот теперь мы его найти не можем.
– А зачем вам Василий? Я и сам дорогих гостей проведу и устрою поудобнее. Только до начала еще целый час, – переминаясь с ноги на ногу, сообщил клоун.
И тут Фрося вспомнила о листке с цифрами и сообщила о находке Валерию.
– Его обнаружили в каком-то хозяйственном блоке. Вот я и подумала: вдруг и мои документы там лежат? Зачем они были нужны похитителям? Я думаю, воришки взяли только деньги, а бумажку выкинули или спрятали, так что и мой паспорт вполне может быть в том же месте.
Клоун очень внимательно посмотрел на Ефросинью.
– Не вопрос! Мне как хозяину скрывать нечего, можете перерыть хозяйственный блок сами или с полицией. Я тут ни при чем. Мне уже хватило проблем, среди моих сотрудников оказались воры! Хотите заняться поисками? За мной!
И он пошел вперед смешной походкой, попутно веселя зевак. Фрося с Владом переглянулись – мол, похоже, все в цирке имеют свои странности – и последовали за ним.
Хозяйственный блок оказался сборным домиком с парой окошек и под железной крышей.
– Я оставлю вас здесь одних, а через час вернусь за вами. Успеха, друзья мои! Эге-гей! – прокричал директор и, сделав нечеткое колесо, убежал прочь.
Ефросинья с Владом, вздохнув, вошли в подсобное помещение и поняли, что зря затеяли поиски – в таком бардаке просто нереально что-либо найти. Чего тут только не было свалено – инструменты, банки-склянки, какие-то коробки, которые так никогда и не открывались, ржавые гвозди, гантели, гири, новогодние гирлянды, старые носки… Владислав задумался, почесав затылок.
– Зачем они все это возят?
– Не говори. Настоящая свалка. Подсобное помещение называется…
Все-таки Фрося приступила к розыску своих документов, перебирая на столе, в шкафах и на полках все, что попадалось под руки и на глаза. Они нашли массу когда-то запропастившихся, но может, для кого-то нужных вещей, таких, например, как бюстгальтер с призывно торчащими кружевами, нераспечатанную пачку презервативов и томик стихов Блока, из которого выпали засушенный листик какого-то растения и советская еще десятка.
– Ого! – оценил последнюю находку Владислав. – Книгу лет двадцать, что ли, никто в руки не брал?
– Ага, понадобилась два раза – сыну для пресса под гербарий и отцу для заначки.
