Читаем без скачивания Долгая дорога к дому - Алексей Ефимов

— Ты можешь выбрать любое оружие, место — всё, кроме времени.

— Да? Мне уже предлагали, какой смертью умереть. Ты же… — Элари задохнулся от злости.

Суру промолчал, спокойно глядя на него, и юноша вдруг понял, что этот прирожденный боец просто позволит себя убить — чтобы он, дурак, не умер от собственной глупости… или заставит убить, если он не захочет. Элари захотелось грохнуть чашу об пол и завопить во весь голос… он уже сделал движение, когда Суру схватил его за руки. Они дрожали… но их хватка была крепкой.

— Слушай, ты, идиот! Если ты так поступишь с жертвенной кровью, ты смертельно оскорбишь не только меня — весь мой народ. Такого мы не прощаем никому. Здесь тридцать Воинов — лучших из лучших. Разбив чашу, ты не проживешь и секунды. Ради своей жизни, и ради моей тоже — прими дар!

— Ладно! — Элари стряхнул его руки, чуть не расплескав содержимое чаши. — Всё как хочешь! — он поднял чашу и резко припал к краю, чтобы покончить с этим побыстрее. В последний миг он ощутил запах… и его замутило. Он испугался, что сейчас его вырвет — прямо в чашу.

"Интересно, что они со мной тогда сделают? — подумал он с внезапно холодным любопытством. — Заставят умереть медленной смертью? Или очень медленной?"

Эта мысль придала ему мужества, и он сделал глоток. Его рот наполнился кровью… ещё живой кровью. В первый миг его желудок взбунтовался, но потом…

Потом он понял, что значит быть хищником — он пил кровь друга и ему нравился её вкус.

9.

Когда Элари опустил чашу, Суру невольно попятился. Перед ним стоял совсем другой юноша — гибкая фигура подобралась, мускулы напряглись, лицо стало твердым, глаза смотрели внимательно и остро. От их пристального блеска файа стало не по себе — они даже не просили добавки, а спокойно оценивали — взять ли её сейчас или подождать удобного случая.

Потом Элари моргнул и наваждение исчезло… но осталась эта невесомая легкость движений… и этот внимательный взгляд…

— Что с тобой? — спросил Суру.

— Я не знаю, — юноша прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. — Словно я…

— В тебе — часть моей жизни. Теперь мы братья — ты и я.

— Наверно. Я чувствую… — Элари несколько раз повернулся с пугающей грацией, потом вдруг прямо с места прыгнул на целый метр вверх, кувыркнулся в воздухе и вновь стал на ноги. Его сандалии ударили в пол с шумом пистолетного выстрела, но тело даже не дрогнуло — оно осталось пружинистым и твердым. Вдруг он заметил, как смотрит на него Иситтала — совсем как… Прежде, чем он успел понять это, Суру начал оседать и юноша подхватил его на руки, не удивленный тем, насколько он легок.

Глава 7: В садах Лангпари

1.

— Интересно, почему они послали со мной тебя? — спросил Элари, отвернувшись от окна. За ним был уже вечер — вечер дня, когда он обрел брата. — Ну я — это понятно. Мне восемнадцать лет, по вашим законам я не могу здесь жить. Но ты — Воин, а их осталось так мало!

— Это просто. Побежавший дважды побежит вновь. Лучше отправить его туда, откуда бежать некуда. Так будет лучше для всех и для него самого. А Воины нужны везде… и я сам рад вернуться домой. Я познакомлю тебя с моей мамой.

— Она жива?

— В отличном здравии. И ещё, там у меня три сестры — три старших сестры, благодаря которым я и стал воином — иначе мне бы не удалось выжить, — Суру широко улыбнулся.

— А у меня никого нет, — просто ответил Элари.

— Извини, — Суру помолчал. — Я совсем забыл, кто ты. У нас почти нет сирот.

— Извиняю. Надеюсь, это не потребует от тебя нового искупления кровью?

— Только пары приятельских затрещин, — Суру улыбнулся ещё шире. — Кстати, как ты?

— Всё прошло, — Элари задумался. — Только… только что-то во мне теперь всегда будет хотеть крови. Ты не представляешь, как это было приятно… чувствовать себя невесомым, как воздух, и твердым, как сталь. Все мои чувства обострились… я словно проснулся! И не хотел засыпать. Теперь я стыжусь этого, но не жалею. Увы.

— Ты думаешь, что в искуплении кровью платил только я? Ты тоже — своей наивностью. Теперь ты — не совсем прежний. Кстати, ты проживешь этот вечер без меня? Мне надо пойти кое-куда…

— Куда?

Суру смутился.

— Ну…

— Она красивая?

Суру промолчал, опустив голову, но смуглая кожа на его щеках стала чуть-чуть — самую малость — темнее.

— Извини. Я такой глупый…

— Ты красивый, — Суру как-то странно смотрел на него. У него был задумчиво-мечтательный взгляд. — У вас были одинаковые глаза.

— У кого?

— У Иситталы и у тебя, во время искупления кровью. Она смотрела на тебя… боюсь, у вас похожие души. Это опасно… но я плохо её знаю, Элари. Наши женщины свободны в своем выборе. Если она полюбила тебя, Ир не сможет её удержать… никто из нас не сможет. Это тоже закон — выбор в любви священен. Нельзя запретить любить.

— Мне надо её избегать? Чтобы мне не выпустили кишки?

Суру рассмеялся.

— Она сохранила мне жизнь, наплевав на законы — всего лишь затем, чтобы ты не расстроился. По-моему, огорчать такую девушку довольно неразумно… К тому же… она была лучшей в Садах… а ты будешь там жить… может быть, она…

— А короче нельзя?

— Короче, я завидую тебе. Ты можешь обрести великое счастье… в любом случае, она не причинит тебе вреда… умышленно. А ободранные плечи заживают быстро.

Теперь Элари тоже смутился и покраснел.

— Ладно, я пошел. Только не замечтайся. Нам этим же вечером на корабль, не забыл? Если я не приду в девять, иди в порт и жди там. На крайний случай… названия ты все равно не прочтешь… такой синий парусник с белыми мачтами. Он один, так что не спутаешь. Если я не приду — спокойно садись и уплывай. Я найду другой и через пару дней догоню. Идет?

— Ага.

Хлопнула дверь. Элари остался один. Он сбросил сандалии и с ногами забрался на стул у окна — ему нравилось смотреть на эту чужую жизнь… но его сердце уже пело в сладком предчувствии новых приключений. Ночное плавание на паруснике среди ароматов осени — о чем ещё можно мечтать?

Но сегодня этой мечте не суждено было исполнится.

2.

Элари не сразу понял, что надвигается буря. На северо-западе и севере небо резко потемнело от наползающих из пустыни мощных темных туч, — они плыли, казалось, прямо на него. Под основном их слоем, кое-где спускаясь почти до земли, неслись рваные, бурлящие низкие облака. В тучах непрерывно сверкали молнии. Их непрестанные розоватые вспышки дополнял гром, словно катавшийся по небу.

Скоро небо потемнело, словно опустившись на землю. Ветер всё усиливался. Что-то упруго било по стеклам… снег! Элари поспешно натянул теплую куртку и кинулся наружу. Пропустить такого он не мог.

Дверь на улицу открылась с трудом. Ветер промывал двор, поднимая вместе с крупинками песка кинжально заостренные камешки, бумагу, мусор и стебли бурьяна. Все это бешено кружилось в маленьких смерчах, что метались меж стен, пытаясь найти выход и продолжить свой бег. Они то и дело налетали на юношу, мешая смотреть и забивая пылью рот и нос. Он спешно вернулся назад и жадно припал к окну.

Пыль окутала город, становясь всё гуще и превращая день в ночь. Она просачивалась даже в мельчайшие щелочки. Как ни были плотны добротно сделанные рамы, пыль всё же находила, куда проникнуть, и на подоконниках появились узкие, постепенно растущие полоски.

Наконец, Элари начало казаться, что дом поднимает на воздух. Ветер гудел в кровле, неистово, почти до земли, склонялись деревья, беспомощно размахивая ветками, — они стали черными, будто их окунули в мазут. Город продувался насквозь. Машины подбрасывало на ухабах — на улицах уже появились наносы песка и намерзлины.

Уже должна была начаться настоящая ночь, но Суру не возвращался. Элари мог его понять — он и сам бы не сунулся на улицу, а в такую погоду ни один корабль не выйдет в море. Он успокаивал себя — такие бури тут наверняка дело обычное… ведь ветер ничего не ломал…

На улице повалило столб, снопы искр на миг осветили сумрачную комнату, дерево с разметенными ветвями, провод змеисто завился, прожег бурьян. Погасли огни и улица потеряла очертания. Элари весь обратился в слух. Из звуков, кроме устойчивого гула ветра, доносились обрывочные крики файа, судя по густому рокоту тракторов, заводивших тросы на крыши — чтобы их не снес ураган.

В сплошном ночном мраке терялись и изменялись ранее приметные ориентиры. Полосы деревьев гудели и сгибались в полудужия. Свет фар автомобилей выхватывал странные картины: казалось, что гнулись столбы, хотя они должны были ломаться, а не гнуться.

Ветер нес снег и пыль, они оседали на крыши домов, засыпали окна, двери. Кровля над головой юноши уже потрескивала в разных местах. Оборванные провода тревожно стучали по стеклам. Элари видел, как бульдозер раздвигает бугристые кучи мелкозема, чтобы жители могли выйти из засыпанного песком подвала. Черная буря обрушилась сразу, как лавина. Но благодаря многолетней привычке паники не было.