Читаем без скачивания На дело со своим ментом - Татьяна Полякова

— Да ладно. А вдруг мне повезло? Может, он такой дурак, что, раз взглянув на меня, забыл про свой бизнес?

— Может, — согласилась я, хотя кое-какие сомнения у меня были.

— Ладно, поживем — увидим. Я тебе завтра позвоню.

— Чего ж не сегодня?

— Сегодня я буду занята, — хмыкнула Женька и повесила трубку. А я устроилась в кресле с книжкой, намереваясь ждать мужа.

Однако читать не получалось, я возвращалась мыслями к Вадиму, и чем чаще я это делала, тем подозрительнее мне казалось наше знакомство. Поэтому я не очень удивилась тому, что произошло дальше, а произошло вот что: в квартире возник Роман Андреевич и, даже не извинившись за то, что из-за его дурацкой работы мы опять не поехали купаться, посмотрел на меня с большой печалью и поинтересовался:

— Когда это кончится?

— Ты имеешь в виду, — откликнулась я, — когда начнешь приходить домой вовремя?

— Нет. Я имею в виду, когда ты прекратишь совать свой нос куда не просят?

— Куда это я его сунула? — спросила я с подозрением и услышала в ответ:

— В белый «БМВ».

— Женька собралась за него замуж, — сообщила я, вовремя вспомнив о приглядывающем за мной Сереже, а заодно решив осчастливить мужа.

— Да неужто? — обрадовался он. — За «БМВ» или за того типа, который на нем раскатывает?

— Не говори глупостей, конечно, за типа.

— И как вы его смогли подцепить?

— Мы познакомились в магазине, случайно…

— А как заманили его в магазин? — Роман Андреевич нес ужасную чепуху, но кое-что меня насторожило, поэтому я прекратила глупую перепалку и стала ждать, что мне еще скажет муж. — Этот тип Николаев Вадим Александрович.

— Человек и бизнесмен! — ахнула я.

— Точно. И ты еще будешь утверждать, что вы встретились случайно, а не выслеживали несчастного парня?

Я-то точно знала, что никого мы с Женькой не выслеживали, но в словах Романа Андреевича была своя правда: встреча выглядит подозрительно, и, поскольку мы с подружкой здесь ни при чем, значит, это Вадим нас выслеживал…

— Женька в опасности! — взвизгнула я и кинулась к телефону. Ни дома, ни тем более на работе ее не оказалось. Я страшно разволновалась и торопливо поведала мужу, как нас свела судьба с Николаевым.

— Чудеса, — поскреб он в затылке. — Может, и вправду совпадение.

Но я в эти самые совпадения верить упорно не желала, беспокойство нарастало с каждой минутой, и мы поехали к Женьке. Дверь нам никто не открыл, я решилась побеспокоить соседей, но соседи ничего о Женьке сообщить не могли и даже толком не помнили, когда видели ее в последний раз.

К двенадцати часам ночи, непрерывно звоня подруге безо всякого толка, я пришла в такое возбуждение, что, решив наплевать на конспирацию, позвонила Вадиму домой. Автоответчик предложил мне оставить сообщение.

— Где они могут быть? — металась я по гостиной.

— В кабаке, — оторвавшись от телевизора, заявил Роман Андреевич. Чем больше я нервничала, тем спокойнее он становился. — Я думаю, все очень просто: парень увидел ваше объявление в газете и заинтересовался. В сказочку про то, что он не знает, кому продал тачку, верится с трудом, и с Трусовым их что-то связывало. После того как Трусов сыграл в ящик, ваш Вадим слегка забеспокоился и, прочитав объявление, решил разведать, с какого бока вы в этом деле. В настоящий момент он спаивает Женьку с целью добыть информацию. Если учесть, что ценных сведений у этой дурехи нет, парень выбросит деньги на ветер. Слушай, а может, она в самом деле выйдет замуж? Это было бы здорово…

— Как ты можешь? — сказала я, в волнении заламывая руки. — Хорошо, если он выспрашивает ее в ресторане, а что, если допрашивает в совершенно другом месте? В каком-нибудь мрачном подвале или брошенном доме…

— Не-а, это уже детектив. Сидят люди, болтают. Очень даже может быть, что и подружатся. Тогда в ближайшие дни твоя Женька будет занята, и я смогу вздохнуть с облегчением, потому что вся моя головная боль от твоей подруги и…

— Рома, — сказала я, — я чувствую, что Женя в опасности. Она зовет меня… — И в самом деле, голос внутри меня взывал с мольбой: «Анфиса, Анфиса!» Я уже видела Женьку, несчастную, испуганную, а над ней занесенный нож. Вадим зло смеялся, при этом физиономией подозрительно напоминал Фреди Крюгера. Я рухнула в кресло и попросила валерьянки.

Мы еще несколько раз звонили Женьке, с каждым разом я бледнела все больше и больше и увеличивала дозы валерьянки. После часа ночи мы снова отправились к Женьке на квартиру, постояли возле запертой двери, а потом объехали рестораны, которые к тому моменту еще не закрылись. Женьки нигде не было. Мы звонили то подружке, то Николаеву, но Женькин телефон молчал, а автоответчик повторял занудливо, что Вадима нет дома. В пять утра я была уверена, что больше никогда не увижу Женьку, я имею в виду живой. Я рыдала на заднем сиденье машины и смогла-таки убедить Романа Андреевича, что дело нешуточное и требуется вмешательство милиции. Испугавшись, что я с минуты на минуту скончаюсь, Роман Андреевич дал необходимые распоряжения своим ребятам и предложил отправиться домой спать.

— Если они все еще на машине, их найдут и позвонят нам, — заявил он, но тут в голову мне пришло вот что: какой прок от этой машины, если Вадим уже разделался с Женькой? Она заезжала на работу, Вадим ждал ее, а потом, скорее всего, отвез домой и там, пользуясь ее беспечностью… Боже, я уже видела хладный Женькин труп, лежащий на пороге ее квартиры.

— Вдруг она еще жива? — воскликнула я, муж подпрыгнул и спросил:

— Ты что, спятила? — Но снова порулил к Женькиному дому.

— Рома, надо ломать дверь, — твердо заявила я. — Сейчас пока еще есть надежда. Рома, ломай дверь немедленно, или я ее сама сломаю.

— Анфиса, нас посадят в тюрьму за взлом чужой квартиры, — жалобно напомнил он, но ничто не могло остановить меня, и Роман Андреевич это прекрасно знал, вздохнул и сказал обреченно: — Пошли ломать.

Мы поднялись на лестничную площадку, Роман Андреевич вздохнул еще раз и, слегка разбежавшись, толкнул дверь плечом, раздался жуткий треск, и дверь, которой так гордилась Женька, в смысле ее крепости, распахнулась, я вбежала в квартиру с воплем:

— Женечка, я иду к тебе! — Но, к некоторому своему удивлению, подружку нигде не обнаружила. Квартира ее была пуста, вещи на своих местах и в порядке, то есть в том самом порядке, о котором можно говорить в применении к моей подружке.

— Где труп? — спросил Роман Андреевич, а я пожала плечами. — Может, съездим к Николаеву и взломаем дверь у него? Вдруг труп там?

— Мы не можем оставить квартиру открытой, — пролепетала я, и это было сущей правдой.

Я заплакала от жалости к себе и Женьке, конечно, тоже. Мы с мужем устроились на ее диване, где и продремали в обнимку до восьми часов утра. Ровно в восемь Ромке позвонили по радиотелефону, он выслушал сообщение, закатил глаза к потолку и заявил:

— Дорогая, мне срочно нужно на работу.

— Как ты можешь? — возмутилась я.

— Ты имеешь в виду Евгению Петровну? Она жива, здорова, если не считать небольших отклонений в психике, и с минуту на минуту появится здесь. — Роман Андреевич чмокнул меня в нос и буквально испарился. Я не успела глаза протереть, а его уже нет в квартире. На всякий случай я подошла к окну, муж как раз садился в свою машину, помахал мне рукой и исчез вторично, на этот раз за углом соседнего дома, а я села в кресло и стала волноваться и ждать подругу.

— Что за дерьмо?! — завопила та в прихожей минут через двадцать. Я кинулась туда и увидела Женьку, злющую, но совершенно живую и без видимых увечий.

— Женечка, — ахнула я, — ты жива, слава богу, я всю ночь места себе не находила… это просто ужас.

— Ужас, не то слово, — вздохнула Женька. Мы обнялись, и она пожаловалась: — Ты еще не знаешь, что я пережила.

— Тебе угрожали, пытали?

— Не, до этого не дошло. Но до чего подлый народ менты. Забрали нас в каталажку и продержали до восьми утра. Прикинь? До восьми утра личности выясняли, а когда я им сказала, кто они такие, посоветовали носить с собой паспорт. Я что, лицо кавказской национальности? Нет, я на них в суд подам. Удостоверение мое даже смотреть не стали… Напишу статью о произволе в милиции и подам в суд. Вот честное слово…

— Не надо в суд, — пролепетала я, начав кое-что понимать, и неожиданно для самой себя рявкнула: — Где ты была?

— Я кому рассказываю о горестях? Для кого стараюсь?

— Где ты была до этого? — возвысила я голос.

— А… С Вадимом, махнули к нему на дачу. Дачка у него, скажу я тебе, покруче машинки. Камин, шкура на полу… в общем, все как в лучших домах. Ты чего глаза выпучила, о каминах никогда не слышала? — насторожилась подружка.

— Идиотка! — всхлипнула я. — Она там на шкурах прохлаждается, а я здесь едва рассудка не лишилась, заставила Ромку взломать дверь, думала, ты уже мертвая. А она черт-те чем черт-те с кем занимается.