– Да, вы все замечательно предусмотрели, – согласился Эджертон. – Не забыли даже попросить у мисс Йейтс сумму в два раза бо́льшую вашего долга Дайсону.
– Но ведь что-то надо было оставить и на бизнес, – зло усмехнулся Шарп. – А мисс Йейтс все равно в этом ничего не понимает. – И спокойно добавил: – Теперь вы видите, что прижать меня нечем. Придется за все ответить вашему другу.
– Мне осталось выяснить одну вещь, весьма важную, – холодно произнес Эджертон. – Вы признаете, что сфабриковали предсмертную записку Фанни?
– И что? Разве это доказывает, что я убийца?
– Позвольте мне напомнить ее содержание.Эджертон взял со стола лист бумаги и прочитал:
Я делаю это, потому что мне грозит кое-что пострашнее смерти. Если я срочно не найду пятьсот фунтов. Он был моей последней надеждой, но сегодня в очередной раз отказал. Выхода нет. Ф.П.
– Как это понимать? – Эджертон в упор посмотрел на Шарпа. – Ведь вы просили только двести пятьдесят.
– Да. Но она решила попытаться вытянуть из него пятьсот. Половину собиралась оставить себе.
– Вы так заранее договорились?
– Нет. Фанни решила потом сама.
– Вот это меня и удивляет. Откуда вы в таком случае узнали, что она просила у Чарльза пятьсот фунтов?
Эджертон не повысил голоса, не изменил позы, но возникло впечатление, будто он выпустил в сторону собеседника мощный электрический заряд. Сбитый с толку Шарп в отчаянии выпалил:
– Она сама мне сказала!
– Ах вот оно что! – Эджертон торжествующе усмехнулся. – Она вам это сказала? Позвольте полюбопытствовать – когда? Думаю, подобная возможность появилась у вас только в тот момент, когда вы оказались в ее комнате. Но ведь Фанни к тому времени уже была мертва. Это ваши собственные слова. – Он помолчал, а затем продолжил, не сводя глаз с Шарпа: – Нет, Фанни была жива. Жива настолько, что смогла сообщить вам о своей неудаче с деньгами. Осмелюсь предположить, что она сделала это не очень деликатно и без всякого сожаления. Может, даже рассмеялась вам в лицо. И вот тут вы обезумели…
Шарп не дал Эджертону закончить фразу. Он ринулся на него, выхватив из кармана револьвер.Но Эджертон не зря занимался джиу-джитсу. Он мастерски провел прием, выбил оружие из его руки и скрутил негодяя. Через секунду подоспели старший инспектор Бремнер и детектив Гордон.
IV
Бремнер увел преступника. Эджертон и Гордон остались одни.
– Анонимные письма написаны грамотно, – признал детектив. – Во всяком случае, вам удалось заманить его сюда.
Эджертон кивнул:
– Это, конечно, не по-джентльменски, но с такими людьми иначе нельзя. Нужно было, чтобы он пришел ко мне по своей воле. А затем следовало усыпить его бдительность. Шарп никогда не совершил бы эту оплошность с пятьюстами фунтов, если бы я не заставил его потерять голову. Он умен, этого у него не отнимешь, но все равно не сообразил, куда я клоню. Ему достаточно было сказать, что они заранее договорились о том, что Фанни попросит у Чарльза пятьсот в надежде получить хотя бы половину. И все, мы оказались бы в тупике. – Он взял письма, собираясь разорвать их. Но остановился. – Наверное, не нужно. Они могут понадобиться Бремнеру. – Эджертон посмотрел на детектива. – Знаете, я бы сейчас выпил рюмочку бренди. Надеюсь, вы составите мне компанию?
Эпилог
Газеты на первых полосах сообщали о казни преступника Шарпа и рядом помещали фотографии с подписями: «Из тюремной камеры к алтарю», где был изображен Чарльз под руку со своей невестой. В газетах даже мелькали снимки сэра Джеральда, а уж сколько там было изображений Скотта Эджертона, и сосчитать трудно. Впрочем, он не обращал на это внимания.
Его сестра Люси, носившая теперь фамилию Хубарт, при приближении журналистов совершенно не смущалась и говорила мужу:
– Не переживай, Чарльз. Такая у них работа. Стой, не шевелись пару мгновений, чтобы получились хорошие снимки.
Она была настолько счастлива, что даже согласилась позировать отдельно для опоздавшего репортера.
Посадив новобрачных на корабль, на котором они отправлялись в свой медовый месяц, Эджертон на обратном пути к автомобилю с улыбкой спросил жену:
– Дорогая, ты поведешь машину?
– Хорошо, – согласилась Розмари.
Довольный, он сел рядом и ненадолго погрузился в размышления, предметом которых была его сестра Люси.
В тот вечер после ухода Гордона он зашел к ней и увидел, что она вышивает монограммы на шелковом белье персикового цвета. Открытый ящик комода у ее ног был наполовину заполнен разными вещицами пастельных оттенков.
– Чем ты занимаешься?
– Тем, чем положено заниматься невесте, – ответила Люси. – Шью приданое.
– То есть ты уверена, что его скоро выпустят и вы поженитесь?
Она широко улыбнулась:
– А как же иначе, если за дело взялся ты?
– А если у меня не получится?
– Нет, Скотт, такого просто быть не может. Пожалуйста, не наговаривай на себя. – Люси встала и взяла его за руку. – Знаешь… нет, этого ты, конечно, не знаешь, но я тебе скажу. Если бы не было Чарльза и у нас с тобой не было общего отца, я бы, наверное, очень завидовала Розмари.
Эджертон открыл глаза и посмотрел на жену.
«Надо будет рассказать ей, когда приедем».
Длинная тень смерти
Глава первая
– Чудеса на свете случаются крайне редко, – добродушно проговорил доктор Макинтайр, глядя на Хелен. – В случае с мисс Тертон этого не произошло. И не надо расстраиваться, дорогая. Вы очень старались, но от патронажной сестры в этом смысле зависит не многое.
– А от чего все-таки она умерла? – устало спросила Хелен.
Доктор Макинтайр пожал плечами:
– Пневмония – опасное заболевание, а в пожилом возрасте особенно. Так что, дорогая, отправляйтесь к миссис Эсдейл, сообщите о случившемся и обязательно отдохните хотя бы пару дней. Вы измотались в последнее время, а я хочу, чтобы моя любимая помощница была готова к новым подвигам. Всего доброго. – Доктор бодро вскочил и исчез за дверью.
Майлс Гордон, молодой, подающий надежды архитектор – недавно он выиграл престижный конкурс, – проезжал мимо в своем старом автомобиле и увидел Хелен Уэйленд, выходящую из ворот с саквояжем в руке.
Ее вид Майлсу не понравился. Они были знакомы около двух лет, с тех пор как она ухаживала за его тетей, страдавшей приступами гастроэнтерита. Майлс остановил машину и погудел клаксоном. Она подняла голову, он распахнул дверцу.
– Здравствуй, Хелен, садись.
– Но миссис Эсдейл будет недовольна. Она не любит, когда нас подвозят на машинах, – нерешительно произнесла Хелен.
– Еще меньше ваша патронесса будет довольна, если тебя принесут на носилках.
Он взял у нее саквояж.
– Что, у меня такой изможденный вид? – спросила она, опускаясь на соседнее сиденье.
Майлс тронул машину.
– Советую посмотреться в зеркало. Кому на сей раз помог отправиться на тот свет этот ваш Макинтайр?
– Майлс!
– Да ладно тебе. Всем известно, что его пациенты мрут как мухи. А ему хоть бы что. Кто на сей раз?
– Эллен Тернтон.
– Послушай… – Он на мгновение тронул ее руку. – Попроси тетушку Эсдейл перевести тебя к какому-нибудь другому доктору. Так будет лучше.
– Что ты имеешь в виду?
Майлс усмехнулся:
– А то, что неудачи доктора Макинтайра, которые, кстати, его совершенно не тяготят, распространяются и на тебя.
– Чепуха. Но не могут же в самом деле люди думать, будто…
– Расскажу тебе только об одном случае. Тетушка Эсдейл предложила тебя доктору Хоуку – ему была нужна сестра по уходу за больным ребенком, – так он отказался. Попросил назначить сестру, подопечные которой хотя бы иногда выживают. Это рассказал мне сам доктор, лично. Вот я и говорю, зачем тебе это?
– Ты прав, мне это ни к чему. Попробую воспользоваться твоим советом. – Хелен неожиданно улыбнулась, и в машине словно стало светлее.
Только сейчас посторонний наблюдатель смог бы убедиться, насколько она хороша собой. Пышные волосы, серо-голубые глаза, крупный чувственный рот, придававший правильным чертам особую прелесть.
– Вот мы и на месте, – сообщил Майлс, подъезжая ко входу в знаменитый лечебно-реабилитационный центр, руководимый не менее знаменитой миссис Эсдейл. («Возьмите сестру из Центра Эсдейл, – советовали доктора родственникам своих пациентов. – Если кто и может заговорить смерть, так только они.) – Иди, – Майлс улыбнулся девушке, – старуха, наверное, уже увидела нас в окно. И не забывай о моих словах. Уходи к другому доктору.
Миссис Эсдейл внимательно выслушала сестру.
