Но тот не уходил, а, напротив, сразу же активно ткнул пальцем в Мишку.
– Вот, гражданин начальник, это моя собака. А эта тетка ее удерживает!
Людмила подхватила собаку на руки, отступила и строго спросила полицейского:
– В чем дело? Я ничего не нарушала.
– Как же не нарушали, гражданочка? – склонил голову набок полицейский. – Собачку чужую вы украли?
– Я не крала, я ее у мучителей отбила. Они над ней издевались, а я отобрала. И… собака только выздоровела, нельзя ей нервничать! Прошу вас, уходите.
– Украла, господин начальник, – убедительно проговорил Курищев. – Собачка выгуливалась с сыном… сынок у меня, ребенка обидеть может каждый. Так вот она и… отобрала. Мальчик очень горевал.
– Мальчик травил на собаку бойцовского пса! – чуть не плакала Людмила. – Вы посмотрите, у Мишки все тельце в шрамах! Вы же умный человек, посмотрите, как собака его боится! Какой же он хозяин?!
– Она его сахаром кормит, вот он к ней и липнет, – подзуживал Курищев. – А я не кормил. Вредно это для собачьего организма.
– Точно, вредно, мне сестра говорила, – задумчиво насупился полицейский. – У нее такса… Гражданочка, передайте собаку. Господин Курищев предоставил нам все документы на собаку. Так что по всем законам это его собственность.
– Какие?! Какие документы можно предоставить на дворняжку? Справку с ветклиники? Так он туда ни разу собаку не водил! – все крепче прижимала к себе Мишку Людмила.
– Ага, делает вид, что не понимает, – презрительно кивал Курищев.
– Господин Курищев предоставил нам родословную. И это вам никакая не дворняжка, гражданочка. Это… э-э-э… Кто она тут у вас? – обернулся к Курищеву полицейский.
– Это бойцовая болонка, – любезно подсказал тот. – Очень редкая порода. У нас в городе единственная.
– Он же врет! – воскликнула Людмила. – Такой породы не существует! Вы сами-то подумайте! Как болонка бойцовской-то будет? А у нас есть тоже документы, у нас выписки из ветклиники!
– Господин полицейский, уже поздно, документы я вам предоставлял, давайте уже… забирайте собаку и пойдем, – поторопил Курищев. – Что же мы соседей тревожить будем…
Полицейский шагнул к Людмиле.
– Не отдам! – нечеловеческим голосом взревела та. – Пусть в суд подает!
– Ну что ж делать-то? – растерялся тот.
– А мы вот так, – кивнул Курищев на дверь.
Полицейский обернулся. Курищев резко прыгнул к Людмиле, схватил за шиворот Мишку и оттолкнул женщину кулаком. Людмила упала навзничь, собака завизжала…
– Пойдемте, господин полицейский, – уже кинулся в подъезд Курищев. – Ой, женщина чего-то… споткнулась… Ну ничего, поднимется.
Когда Людмила поднялась, никого уже не было. Она подняла голову к потолку и завыла от бессилия. Тяжело. В голос.
Где-то внизу, далеко на улице, отозвался собачий тонкий вой.
– Нет! – встряхнула головой Людмила и скрипнула зубами так, что надломилась эмаль. – Я не отдам…
Схватив телефон, она вылетела из комнаты. Туда, на собачий вой. Она, как никто, понимала, как опасно было маленькому Мишке возвращаться в бывшую квартиру. И, к сожалению, он тоже это понимал.
– Алло, Зина, – на ходу кричала она в телефон. – Где живет Курищев? В каком доме? В каком подъезде? Я… Да, случилось. Эта тварь отобрала Мишку у меня по поддельным документам и волокет домой, к Гурону… Ага… я поняла… все. Пока.
Она еще не знала, что будет делать. В голове только стучало – туда, к нему… сидеть хоть всю ночь, и если послышится хоть визг Мишки, то… Она потом придумает, что сделает! Ха! Пусть на нее потом спускают Гурона, пусть хоть сам хозяин кидается ей глотку перегрызть, она… Она перебудит здесь всех на свете, она…
Мышкин сидел дома, пялился в телевизор и грустно махал перед котом бумажкой на ниточке. Делал вид, что развлекает кота. Кот лежал тут же, лениво шевелил лапой, зевал и делал вид, что развлекается.
– Ничего, Рыжик… Сейчас у них все утрясется и мы с тобой… Да я бы позвонил, но не до нас там, понимаешь… А потом я обязательно позвоню! Обещаю.
И тут же зазвонил телефон.
Глава 10. Сердце Льва
– Мышкин? Это… Да, я. Случилось, Лева. У меня Мишку отобрал Курищев. По поддельной родословной. С полицейскими. Нет, не отдавала, он меня ударил кулаком, а я… Я, идиотка, даже устоять не смогла… Я сейчас несусь к нему… Не знаю… Я не знаю, что буду делать, но оставлять Мишку там нельзя ни в коем случае! Да ты все сам знаешь. Не поняла… Как домой? А ты что? Нет, я уже не бегу… я тебя слушаюсь. Но, Лева, если у тебя не получится, Мишка… Хорошо. Возвращаюсь.
Она остановилась и поежилась. Да, видок у нее был еще тот – как была в домашнем халате и тапочках, так и выскочила, а на улице-то апрель…
Она медленно повернула к дому. Только что Мышкин… Только что Лева приказал ей немедленно возвращаться домой. У него есть какой-то план, и не нужно, чтобы Людмила спугнула Курищева. А Лева пообещал, что принесет Мишку сегодня же. И отчего-то Людмила ему поверила. Да. Сразу. Не потому, что ей так хотелось на кого-нибудь переложить какие-то действия или решения, нет. Она об этом и не думала. Просто голос у Мышкина сейчас был какой-то… совсем новый. Жесткий, решительный, волевой… Как у Чингисхана. Ну а что ж, он мужчина. А она… она слабая женщина, пойдет домой и будет ждать их там.
Мышкин быстро вталкивал руку в рукав и ужасно путался. Да еще и другой рукой телефон держал!
– Валя! Срочно дай мне адрес Курищева… Я знаю, что у тебя дома не картотека! Вспоминай! Ага, вспомнила, как к нему домой заезжала, завозила анализы? Давай!
Это было жуткое везение, что Валентина знала адрес, а если бы нет? Тогда бы он его по справочникам нашел! По «Одноклассникам»! Через соседей! Он бы его по нюху выследил!
Ага, нужно еще взять веревку и… а что еще взять? Нож? Ладно, вроде бы все есть… Ну, Курищев, посмотрим, как ты с настоящими мужчинами повоюешь!
Эдик закрылся у себя в комнате, уселся на пол и смотрел в угол.
Там, в углу, сгорбившись, сидел Груша… Нет, это был уже Мишка. Отец сегодня сходил куда-то вечером и принес его обратно. И выпил, конечно, по этому поводу. Эдик сильно испугался, что отец сразу начнет стравливать Мишку с Гуроном, но у родителей вспыхнула ссора и про собак забыли. Собачонка сначала долго тряслась. Особенно когда отец швырнул малыша на пол, а Гурон подошел понюхать старого соседа и даже чуть вильнул хвостом, но Эдик быстренько утащил собаку к себе, заперся, и пес успокоился. Но теперь свернулся клубком и не шевелился. Только наблюдал за Эдиком.
– Да ладно ты, не бойся, – примирительно шепнул мальчишка и протянул к собаке руку.
Тот вжался в стену и ощерился.
– Ну хорошо, не буду тебя трогать… Думаешь, мне легко? Мама с отцом теперь каждый день цапаются… Эх, и зачем только он тебя обратно притащил? Ты, главное, не бойся, я сам с тобой буду ходить гулять. А Гурона я крепко держать буду, он не сорвется. И травить тебя не буду. А потом… может быть, ты потеряешься, и тебя снова эта тетенька найдет…
