удалось обнаружить в воде.
Но и эта версия не выдерживала никакой критики. Ведь в случае взрыва разлетающимися осколками неизбежно была бы повреждена оболочка газовой сферы и кабина. Между тем уцелели даже стёкла в окнах гондолы. Но армейское начальство удовлетворились «взрывной» версией. После этого представители флота стали говорить о пропавших пилотах как о погибших.
Но тут одному репортёру удалось найти очень ценную свидетельницу, которая поведала сенсационную историю. Сотрудница почтовой службы Ида Барни проезжала на велосипеде мимо пляжа и видела дрейфующий со стороны океана дирижабль.
— Я заметила дирижабль над водой, — рассказала мисс Барни. — Я могла чётко видеть буквы NAVY (ВМФ). Затем буквы N и A исчезли, когда аппарат прогнулся посередине.
Это произошло около восьми утра и гораздо южнее того места, где пилоты гражданского самолёта примерно часом раньше заметили дирижабль после его странного ухода с места поисковых работ. Впрочем, эту загадку легко было объяснить, ведь ветер в тот день несколько раз резко менял направление. Неуправляемый аппарат просто мотало по воле воздушных потоков.
Юной почтальонше показалось, что оболочка дирижабля повреждена. Это её встревожило. Дирижабль летел очень низко, едва не задевая волны. Этому тоже имелось техническое объяснение. Освободившись от веса пилотов, дирижабль должен был подняться до критической высоты. Там автоматически включился аварийный клапан и начал выпускать гелий. То, что девушке L-14 показался частично сдутым, объяснялось скорее всего этим: оболочка его не обязательно была повреждена.
— Ветер нёс его к берегу, — рассказывала свидетельница. — Я долго следила за ним и твёрдо уверена, что никого не видела в кабине. Аппарат пролетел почти надо мной.
Девушка также вспомнила, что её удивил странный вибрирующий звук. Сперва Барни решила, что он исходит от воздушных моторов, но, их винты безжизненно висели. Прислушавшись, она поняла, что источник шума находится не в небе, а на земле. Эффект был очень необычным, будто воздух вибрировал. А потом Барни увидела двух людей. Откуда они появились, она не поняла, ибо местность там холмистая, поросшая густым кустарником. Один из неизвестных, сумел взобраться по канату в кабину, но почти сразу выпрыгнул обратно. В руке он что-то держал…
Ушлый газетчик, имел своего информатора на базе дирижаблей (имя которого он, конечно, не собирался раскрывать). И тот сообщил, что на месте авиакатастрофы не нашли свинцовый чемоданчик с секретными шифрами, который при любой опасности по инструкции необходимо сбросить в океан.
Представитель командования ВМФ тут же выступил с заявлением, что оба пилота имели безукоризненные послужные списки, большой лётный опыт, поэтому они, несомненно, до конца выполнили свой долг и уничтожили чемодан с шифрами. Видимо в редакции газет были направлены армейские цензоры с целью разъяснения понятия «военная тайна», потому что дальнейших публикаций на эту тему не последовало. Тем более что основное внимание публики было приковано к другой тайне.
Глава 27
Середина июля 1947 года, Западное побережье США
На десятый день после исчезновения парома «Быстрый Георг» поисковая операция была свёрнута. Причина — отсутствие результатов. Всё что удалось, это с помощью военных обнаружить крупные обломки на дне пролива, и ни одного живого или хотя бы мёртвого пассажира! А ведь, по словам представителя береговой охраны, поисковые мероприятия осуществлялись на площади в сотни квадратных километров и были задействованы десятки единиц техники. Власти списали исчезновение пассажиров на плохо изученные течения. Кроме того в опубликованном официальном коммюнике говорилось, что станки людей могли быть съедены гигантскими крабами и акулами. Как и в случае с военным дирижаблем создавалось впечатление, что информация о деле замалчивается, жёстко регламентируется. А может и умышленно искажается. Но с какой целью?!
Странное поведение гражданских и военных властей настолько бросалось в глаза, что в прессе снова поднялась шумиха. По-прежнему непонятно было главное, что же произошло с паромом? Ведь море в тот день было спокойное, на корабле имелось достаточно шлюпок. А айсберги в этих широтах никогда прежде не появлялись. В случае кораблекрушения большая часть экипажа и пассажиров должны была остаться в живых.
И даже при самом худшем варианте развития событий, например, если всё произошло внезапно и судно затонуло в считанные минуты, всё равно на поверхности должны были плавать тела в спасательных жилетах. Кого-то из утонувших могло выбросить на ближайшие пляжи. Однако дать хоть сколько-нибудь вразумительные объяснения по этому поводу власти не могли. Представители официальной комиссии несколько раз изменяли официальную версию этого загадочного события. Первый её вариант гласил, что судно перевернулось из-за неправильно размещённого в трюме груза. Позднее от этой версии отказались в пользу другой, гласящей, что корабль мог напороться на «бродячую» мину, оставшуюся с войны, или даже на неизвестную подводную лодку. Но официальные разъяснения общественность удовлетворить не могли. Многочисленных скептиков возмущало, что власти штата и военные либо настолько некомпетентны, либо пытаются что-то скрыть.
Зато жёлтая пресса продолжала азартно трепать острую тему. На этом фоне в газетах стали появляться некрологи людей с парома. Пароходная компания объявила, что приняла решение выплатить компенсации семьям, не дожидаясь истечения юридически положенного срока, раньше которого человек не может быть признан умершим.
Игорь чувствовал, что обязан что-то сделать. К чувству вины перед другом примешивалось желание что-то противопоставить торжествующему злу. Исмаилов решил немедленно опубликовать рукопись почти законченной книги Габора. Правда, для этого требовалось разрешение его жены. Зоя вернулась из Европы, как только узнала обо всём. Игорь встретился с ней, но получил отказ.
— Нет! — твёрдо заявила жена Габора. — Эта книга не будет опубликована — никогда!
— Подумай, ведь это фактически завещание Габи. Я говорил с ним, он действительно очень хотел завершить этот труд. Чтобы все узнали правду. Пусть даже книга наверняка не закончена (Игорь ещё не решился вскрыть пакет и прочесть рукопись, странная мысль, что пока этого не произошло, остаётся надежда на возвращение автора, не давала ему покоя), всё равно я надеюсь отыскать заинтересованное издательство.
— Ты разговаривал с больным человеком, Грэг — грустно произнесла Зоя. — Разум моего мужа помутился в последнее время, он сам не ведал, что творил, когда писал эту ужасную книгу. Многие об этом знали, но ты, ваша с ним дружба…
— Именно поэтому я и прошу тебя! — искренне заглянул её в глаза Исмаилов. — Наши политические взгляды с Габи часто расходились, только теперь это не имеет никакого значения. Мы должны закончить
