– А если я не смогу уйти? – поддразнила она Рэя.
– Сможешь, непременно сможешь.
Каролина и сама знала, что ее не удержит ничто на свете!
– Ты… ты разговаривал с Салли Монтроуз? – вдруг спросила она, предполагая, что время перед балом Рэй провел с Салли, хищницей, стремившейся заманить в свои сети всех мужчин.
– Она показала мне сады, – ответил он.
Почувствовав укол ревности, Каролина бросила быстрый взгляд на Салли, блистательную и оживленную, вихрем кружившуюся в танце.
Внезапно смех Салли зазвучал еще звонче, улыбка засверкала еще ослепительнее, глаза запылали, словно в лихорадочном жару. Каролина повернула голову.
Ее предположение подтвердилось. В залу вошел Брент Чейз с Агнес. Эффектный Брент старался не смотреть в сторону Салли, которая танцевала совсем близко от него. Карие глаза Брента беспомощно блуждали по залу. Агнес в своем персиково-сливовом платье, отделанном кружевами, казалась рядом с ним совсем маленькой. Каролина с неприязнью взирала на узкое личико с черными птичьими глазками. Салли верно описала ее. Ко всему прочему Агнес жеманно улыбалась.
Невольно переведя взгляд на Салли, Каролина вздрогнула. Ту охватило такое неистовое возбуждение, что она, казалось, способна даже напасть на Агнес. А ведь говорят, что ярость отвергнутой женщины беспредельна.
Танец закончился, один из джентльменов пригласил Каролину, а Рэй – Вирджинию, и вместе с ней растворился в толпе. Каролину наперебой приглашали молодые люди. Многие из них были ее давними знакомыми. «Пусть Рэй видит, каким вниманием пользуется его избранница», – с удовлетворением подумала Каролина. За ней с интересом наблюдали Нэд Шеклфорд и Дик Смитфилд, оба некогда носившие ее цвета на рыцарских турнирах, которые разыгрывались на широких лужайках Роузджилла. Нэд, называвший себя рыцарем Глостерским, избрал Каролину «королевой любви и красоты». Это произошло под высоким раскидистым деревом. Именно в тот день Каролина узнала, что ее настоящий отец – Сэнди Рэндолф. Да, тогда у нее открылись глаза, и она, заняв деньги у Сэнди, убежала. Каролину преследовал страх, что мать и Филдинг навяжут ей брак с одним из тех, кто казался им подходящим женихом.
Вспомнив о Сэнди, Каролина огляделась, желая убедиться, здесь ли Брэмвеи, но их не было. Зато она увидела Сэнди в бледно-аметистовом парчовом камзоле с широкими отворотами на рукавах и в лиловых бархатных панталонах. Он только что провозгласил какой-то тост. Она заметила рубиновый отблеск портвейна, а затем ее взгляд задержался на стройной фигуре матери в аметистовом атласном платье. Бокал был и в руке у Летиции. Незаметно приподняв его, она посмотрела на Сэнди и тут же оживленно включилась в беседу с гостями. «Сегодня, – с горечью подумала Каролина, – Сэнди носит цвета Летиции. Старая любовь не проходит…»
Каролина поискала Вирджинию, но тут к ней подошел Нэд Шеклфорд. Он широко улыбался и был уже не таким худым, как прежде, раздался в плечах и окреп.
– Я слышал о вашем возвращении, мисс Каролина. – Его голос звучал живее, чем в былые времена. – Какая приятная новость! Ведь все мы здесь, в Тайдуотере, очень скучали о вас.
– Я выхожу замуж, Нэд.
– Да. Я слышал. – Он вздохнул. – Этот счастливец здесь?
– Конечно. – Серебристые глаза Каролины нашли в толпе Рэя. Он танцевал с Вирджинией. Взволнованная сестра разрумянилась и стала привлекательнее. Каролина с гордостью подумала, что она очень хороша собой. – Видите высокого молодого человека, который танцует с моей сестрой? Это он. – «Как мало я сказала о Рэе», – мелькнуло у нее в голове. Черный бархатный сюртук великолепно смотрелся на его сильной фигуре. Брабантские кружева манжет подчеркивали красоту его рук, длинные стройные ноги были обтянуты атласными серыми панталонами. Рэй двигался грациозно и легко, как фехтовальщик.
– Это Рэй, – с гордостью повторила она.
– Я вижу, он носит длинную шпагу, – заметил Нэд.
Каролина вздохнула. Ей так и не удалось убедить Рэя надеть короткую шпагу, что было принято здесь. В Тайдуотере хорошо помнили побоища, устроенные индейцами в 1622 и 1644 годах, а также многочисленные убийства поселенцев, которые привели к восстанию Бэкона и к сожжению Джеймстауна. Поэтому тайдуотерские джентльмены носили обычно короткие шпаги. Однако Рэй не расставался с длинной шпагой, как все те, кому приходится часто сражаться. Внимание Нэда привлек закрытый, сделанный в виде корзинки эфес шпаги, иногда видневшийся сквозь разрез сюртука.
– Да, – печально обронила Каролина, – Рэй очень любит эту шпагу.
– И бьюсь об заклад, он частенько ею пользуется. – Нэд пристально разглядывал жениха Каролины.
«В Рэе и в самом деле есть что-то устрашающее, – с горечью подумала Каролина, – вот и Нэд это заметил». Даже танец не смягчал суровых черт его лица, а в холодных серых глазах Рэя угадывался вызов.
– Вполне возможно, – согласилась Каролина и, почуяв опасность, перевела беседу в более спокойное русло. – А я полагала, что вы уже женились, Нэд. Неужели так и не нашли себе подходящей девушки?
– Нашел, – грустно отозвался он и заглянул в глаза Каролины, – но, сам не знаю как, потерял ее…
Разговор становился рискованным. Каролина не хотела пробудить в своем женихе ревность, ибо слишком хорошо помнила, как он «защищал» ее на Тортуге.
– А Дик Смитфилд? – поспешно спросила она.
– Дик? – фыркнул Нэд. – Дик женился через три месяца после вашего отъезда, даже раньше.
– Я знаю его жену?
– Она живет выше по течению. Очень хорошенькая. Осталась дома, побоявшись приехать сюда.
Это, по всей вероятности, означало, что она ждет первенца.
– А Дик здесь? – удивилась Каролина. – Оставил бедную жену в одиночестве?
– О, она не одна. Пока Дик достраивает дом, они живут у ее родителей.
– И все же… – Каролина вздернула подбородок. – Придется сделать ему выговор за такое поведение с женой.
Нэд засмеялся. Эти слова очень порадовали бы его сердце в те дни, когда он ловил каждый ее вздох.
– Правда ли, что вы скоро выходите замуж? – вдруг спросил он.
– Да, правда. Я венчаюсь здесь, в Левел-Грине.
– Ваши родители, должно быть, счастливы, – глухо отозвался Нэд. – А каковы дальнейшие планы?
– Потом я уеду в Англию. – Заметив, какой у него несчастный вид, она поспешила добавить, что в зале много хорошеньких девушек. – По-моему, вам всегда нравилась Салли, Монтроуз, Нэд.
Он покачал головой:
– Она очень изменилась.
– И какой же Салли стала?
– Пренеприятнейшей. Две недели назад приняла обручальное кольцо от Кейта Авери: он просил ее руки на коленях, заручился согласием отца, все как положено. А Салли после этого вышла в столовую, на глазах у всех швырнула ему кольцо и сказала, что передумала. Не знаю, как ее родители уладят это дело.
