…28.11.44 года таким же путем были преданы сожжению более 500 человек… в селе Елхарой Галанчежского района…»
ит.д.
Вообще-то, анализ этого письма (и ещё ряда приведённых в сборнике писем) может быть в моей книге отдельной темой, но постараюсь быть кратким.
Уж не знаю, надо ли говорить, что описанные Мальсаговым «ужасы» насквозь лживы потому, что такого не могло быть — потому что такого не могло быть никогда.
Вот уж где эта сакраментальная формула применима в полной мере!
Дело даже не в том, что на одном хуторе вряд ли могло насчитываться 600 человек только стариков, — детей, больных, беременных женщин. И не в том, что подобное зверство было абсолютно невозможно как официальная акция Советской власти на собственной территории даже в форс-мажорных обстоятельствах.
Нет, ничего подобного Л. П. Берия не мог санкционировать из чисто прагматических (если уж «демократы» отказывают ему в человечности) соображений.
С одной стороны, подобную акцию в ситуации массового выселения не засекретишь абсолютно, не скроешь — хотя бы от мужчин с, получается, многотысячного хутора Хайбахой…
А подобная акция не могла не привести к таким непредсказуемым последствиям, к такому вполне — если бы это было правдой — взрыву обоснованного возмущения чеченцев, который в военное время доставил бы немало бед.
С другой стороны, акция выселения была подготовлена очень тщательно, с массовым выделением транспорта. К концу февраля операция выселения заканчивалась, так что машин для перевозки людей должно было хватать.
И ещё одна деталь — к операции было привлечено гражданское население Дагестана и Осетии, соседствующих с Чечнёй. Эхо двух чеченских «Лuдице» — если бы они были — не могло не прокатиться по Кавказу с крайне негативным для СССР эффектом. Особенно — с учётом того, что чеченцы имели хорошие связи с Берлином.
Мог ли этого не понимать Берия — сам кавказец?
А понимая, мог ли он санкционировать нечто подобное даже из, подчёркиваю, прагматических соображений? Ведь именно Берия после войны протестовал против жёсткой репрессивной политики в Западной Украине и в Прибалтике, заявляя, что так мы лишь расширяем базу национализма.
Да, особо с выселяемыми не миндальничали — при транспортировке в Казахстан зимой 1944 года умерло 1272 человека (2,6 % от общего числа спец-переселенцев). И это — печально и ужасно. Но тогда и русские в некоторых внутренних областях РСФСР умирали порой от недоедания — третий год шла тяжелейшая, ужасающая война.
Зато сам автор (?) письма Маленкову — как следует из письма же — уже в ссылке в 1945 году окончил в Алма-Ате юридический институт и был назначен заместителем председателя Талды-Курганского областного суда (!).
Стыкуется это с его версией «зверств»?..
Мальсагов в письме от 11 июля 1953 года (оперативно, надо сказать, было написано это письмо) сообщает, между прочим:
«…Об этих фактах зверского уничтожения советских людей, незаслуженного презрения и унижения нас (вплоть до получения не высшей меры наказания, а высшего образования. — С. К.) здесь, в Казахской ССР, я в январе 1945 года написал заявление на имя секретаря ЦК ВКП(б) тов. Сталина, которое не дошло до тов. Сталина, а попало к Берия Л. П.»…
Итак, «палачу» Берии стало известно о том, что жив свидетель его преступления… И что же — в Казахстан летит приказ «стереть его в лагерную пыль»?
Ан нет! Мальсагова — если судить по его письму — после жёсткого разговора с местным чекистом из казахов всего лишь снимают с должности заместителя председателя областного суда Талды-Курганской области…
Дивны дела твои, Господи!
Если раб божий Лаврентий Берия действительно виновен в том, в чём его обвинил Дзияудин Мальсагов, то о чём, граждане, речь?!!
Весь облик Берии, выстроенный Кремлёвым и другими сталинистами, рушится тогда немедленно и бесповоротно — раз и навсегда.
И вот такой, якобы убийственный для объективной оценки эпохи Сталина, «документ» мало того, что за двадцать лет активной «десталинизации» не был извлечён на свет Божий, но даже после того, как был извлечён, не был «обличителями» Берии замечен?
Дивно, дивно всё это!
Сборник-то «документов» по «делу Берии» был подписан в печать 30.11.2011 года, в феврале 2012 года рекламировался в журнале «Родина» и уже несколько месяцев находится в продаже!
Впрочем, возможно, «письмо Мальсагова» будет замечено и запущено в оборот после того, как на него обратил внимание публики незадачливый «апологет Берии» Кремлёв?
Э-э! А вот тут, господа, вы опоздали!
Дело в том, что прокурор Сухомлинов, издавший книгу о «деле» Берии без малого десять лет назад, знакомился с этим «делом» в полном объёме и, значит, «письмо Мальсагова» тоже читал — ведь оно имеет помету от августа 1953 года — «в дело Берии».
Почему же прокурор Сухомлинов не ужаснулся крайней «преступности» Берии и не поведал миру о том в своей книге?
Что — такая информация дискредитировала бы не только Берию, но, одновременно, и Советскую власть? Так ведь этим и заняты сейчас напропалую все «официозные» авторы! Особенно когда речь идёт о Сталине и Берии…
Но, думаю, у прокурора Сухомлинова просто оказалось достаточно здравого смысла и порядочности для того, чтобы сразу же понять фальшь и лживость «письма Мальсагова».
Так что напоминаю возможным «обличителям» Берии, что на их обличения готовый прокурор имеется! Однако не для того, чтобы их поддержать, а для того, чтобы их опровергнуть!
Собственно, даже руденковская бригада следователей не брала эту фальшивку в расчёт, хотя инсинуациями не брезговала и работала нередко «топорно», что отмечал и прокурор Сухомлинов.
Не потому ли всё вышло у руденковской бригады в 1953 году так топорно, что их поджимала ситуация — надо было побыстрее избавиться от Берии, чтобы исключить возможность его ренессанса в условиях нарастающего недовольства всё более распоясывающимся Хрущёвым?
И не потому ли не менее топорно «сработали» в 2012 году составители сборника «документов» о «деле Берии», что их тоже поджимала ситуация — надо было побыстрее нейтрализовать («оградить оградить») положительный для памяти Л. П. Берии эффект, вызванный широкой популярностью его дневников, опубликованных и прокомментированных Кремлёвым?
Ведь сами составители сборника признали, что они предприняли публикацию следственных материалов по «делу Берии» для того, «чтобы оградить… исследователей от такого рода «дневников и воспоминаний».».
В выходных данных сборника документов «Политбюро и дело Берии» сообщается:
«Издание подготовлено во взаимодействии с Комиссией при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России».
Однако знакомство уже с предисловием к сборнику наводит на предположение, что мы имеем дело с типографской опечаткой, и слова «противодействию попыткам» оказались в этой аннотации исключительно по ошибке набора.
Моя книга не имеет целью дать развёрнутый анализ опубликованной части следственного дела Берии, хотя такой анализ и не мешало бы предпринять отдельно. Однако написание ещё одной книги о Л. П. Берии — книги с анализом его «дела» — не входит пока в мои планы. Поэтому выскажу в заключение ещё раз лишь некоторые впечатления об этой документальной публикации…
Она крайне интересна, но не тем, что хотели бы выпятить публикаторы. Так, я с удивлением нашёл в сборнике документов ряд подтверждений того, что пресловутое «дело врачей» было отнюдь не «дутым». При этом становится яснее, почему Берия, зная о вине врачей, тем не менее их выпустил.
Как я догадываюсь, Лаврентий Павлович, уже зная, что Сталин был отравлен, решил пока «не дразнить собак» и сделать вид, что он в оценке «дела врачей» солидарен с отравителем-Хрущёвым, который называл это «дело» «позорным».»
Интересные детали выясняются из материалов следствия относительно, например, генерала Мерецкова и наркома Ванникова. Некоторые фигуры, как, например, ближайший соратник Л. П. Берии по Специальному комитету Махнев, начинают выглядеть, увы, менее привлекательно, чем я их себе до этого представлял.
А вот Берия выглядит из тех протоколов допросов, которые несомненно подлинны, вполне достойно.
А теперь — о протоколе допроса сына Берии Серго, а точнее — о докладной записке Романа Руденко на имя Маленкова № 164/ссов, где приводятся извлечения из протокола допроса C. Л. Берии от 13 июля 1953 года.
Текст этой записки, на мой взгляд, содержит подлинную информацию в том смысле, что слова Серго Берии в ней переданы верно. Хотя в июле 1953 года сын по отношению к отцу повёл себя не вполне достойно и даже недостойно и наговорил о нём немало напраслины.
