Читаем без скачивания Будь моим врагом - Йен Макдональд

Теджендра Сингх улыбнулся, и сердце Эверетта оборвалось. Улыбка была настоящая, отцовская. Отец редко улыбался, но в такие минуты его лицо преображалось.

— Военные ведут себя так, словно они тут хозяева, — сказал ученый. — Разве могу я упустить случай насолить им?

Комната походила на ту, в которой заперли Эверетта: неровный пол, холод, сочащийся от каменных подоконников, деревянные панели на стенах, низкий потолок из шершавых деревянных балок. В глубине комнаты горел камин, почерневший от времени. Напротив камина стояли два кресла с высокими спинками. На небольшом приставном столике светился монитор, но нигде не было видно ни компьютера, ни ноутбука.

— Голография, — пояснил доктор Сингх, проследив за взглядом гостя. — Присаживайтесь.

Эверетт осторожно опустился в кресло. Кожа скрипнула. Неожиданно он почувствовал себя очень взрослым. Именно таким его воспитывал отец — образованным разумным человеком.

Доктор Сингх пристально на него посмотрел, затем отвел взгляд.

— Простите, это очень тяжело… вы так похожи… так похожи на нее. Сколько вам лет?

— Четырнадцать. В мае будет пятнадцать.

Доктор Сингх закрыл глаза. Эверетт видел, что глубокая рана не затянулась.

— В мае. Помню май тысяча девятьсот девяносто седьмого. Я был в последнем эшелоне, среди тех, кого власти пытались вывезти из Бирмингема до того, как город захватят Нано. Остальные были обречены. Нано были повсюду: в канализации, в небе… Они захватили Лондон так стремительно, потому что начали с крыс и голубей. Стоило им ассимилировать крыс и голубей, как канализация, метро и энергосистема оказались в их руках. Если ты находишься в десяти футах от крысы, ты находишься в десяти футах от Нано. Под землей и под небом. После резни на Нельсон-сквер мы осознали, что война проиграна. Сражаться с птицами и мышами? Мы называем это резней, но вообразите резню, в которой никого не убили. Однако они все равно умерли — все те люди, что пришли поглазеть на львов, поболтать ногами в фонтанах, сфотографироваться на фоне памятника, покормить голубей. Голубей, инфицированных Нано. Люди, которые перестали быть людьми. Это и есть смерть.

Доктор Сингх замолчал, затем прямо посмотрел на Эверетта.

— Откуда вам знать? Вас здесь не было, вы еще не родились. Здесь вы никогда не рождались. После Нельсон-сквер они напали на лондонскую подземку. Все, кто спустился в метро в тот день, просто исчезли, ассимилированные Нано и утянутые в туннели. Все вокруг, на многие километры, было в черной слизи — все, что осталось от людей. Тогда такое количество жертв не укладывалось в голове, потом стало статистической погрешностью. Правительство начало строить планы эвакуации Лондона, а на Собачьем острове выросла башня.

Однажды в детстве Эверетт смотрел по телевизору фильм Дэвида Аттенборо о жизни живой природы. В фильме рассказывалось про тропический лес, инфицированный грибком. Зрелище оказалось слишком тяжелым для впечатлительного девятилетнего мальчика.

Грибок проник в мозг муравья, обратил его в зомби и, загнав муравья на самый верх травинки, нанизал его челюсть на стебель. Тут-то и началось самое страшное. Щиток насекомого съежился и осел, выеденный грибком изнутри, затем голова муравья раскололась надвое, и оттуда показался усик. Он рос и удлинялся, пока не стал в десять раз длиннее муравьиного тела. Хребет, шпиль. В конце концов, он взорвался, разбрасывая вокруг новые споры, повисшие в воздухе, словно дымок, заражая новых муравьев.

В тот миг девятилетний Эверетт узнал о мироздании одну важную вещь. Мироздание не было добрым, оно не ведало жалости и морали, в нем не было ничего человеческого. А затем Эверетт увидел другой хребет, другой шпиль, вознесенный над тем, что в его мире называлось доками, и этот грибок выедал изнутри тела лондонцев.

— Увидев башню, мы поняли: на сборы времени нет. Немедленная эвакуация. Восемь миллионов. И тогда начался хаос. Дороги встали, метро не работало — никто не осмеливался спуститься под землю. Полиция бездействовала, военные пытались организовать эвакуацию. Но у них ничего не получалось, и не могло получиться. Нам пришлось смириться с потерей целого города. Я был в списках тех, кого эвакуировали в первую очередь. Власти послали вертолет, чтобы забрать Лору и переправить в Бирмингем. Там собирали ученых и их семьи.

— Лора, — произнес Эверетт, — моя мама.

— Твоя мама. Моя жена. Мы с коллегами дневали и ночевали в колледже, спали прямо на столах, пытались найти способ победить Нано. А Лора оставалась в Стоук-ньюингтон.

— На Роудинг-роуд, — кивнул Эверетт.

— Номер сорок три. Мы только что купили дом, ввязались в ипотеку. Полиция отбирала тех, кто был в списке, и отвозила на эвакуационный пункт в Финсбери-парк. Эвакопункт. Проведи какое-то время с людьми в погонах и начнешь говорить, как они. Позже, один из солдат, бывших там, рассказал мне, как все случилось.

Пробки протянулись от Гайд-парка до Хакни-уик. Ничего не двигалось, ничего не могло сдвинуться с места. Автомобильные сирены были слышны даже в Империале. На обочинах высились горы скарба, вещи скидывали с крыш, запихивали в салоны: никто не хотел бросать свое имущество. Вы думаете, выбор между сохранением жизни и спасением барахла очевиден? Как бы не так. Ваши вещи и есть ваша жизнь. Тот военный говорил, что никогда не видел такого столпотворения, машины подпирали двери магазинов. Когда я понял, что творится в центре Лондона, я попытался позвонить Лоре, сказать ей, чтобы лезла на крышу, куда-то, откуда ее быстрей увидят. Эвакуируемые по списку носили желтое, чтобы их было легче подобрать. Но Лора не отвечала, сеть была перегружена. Вертолет летел к эвакопункту, когда солдат заметил стаю скворцов. Она простиралась от горизонта до горизонта, словно облако. Не может быть, подумал он. Столько скворцов нет во всей Англии, не говоря уж о Лондоне.

Это были Нано. Они больше не нуждались в крысах и голубях. Нано впитали в себя все, чему могли научиться, и отбросили их, как ненужный хлам, как отработанное топливо.

— Мы видели скворцов рядом с башней, — сказал Эверетт. — И тогда мы решили бежать.

— Скворцы были последним, что видели многие. Трепетание черных крыльев. Они набрасывались на все, что двигалось. Падали с неба, словно черный снег. Солдаты видели, как Нано забирают людей. Глаза — последнее, что остается. Так говорят. Человеческие глаза сдаются последними. У солдат были допотопные экземпляры ЭМП-ружей, они могли расчистить себе путь. Им удалось спастись. Лоре — нет. Она была беременна, на втором месяце.

За окнами падал снег, снежинка за снежинкой.

— Беременна мною, — сказал Эверетт.

— Да.

«Твои страхи были ложными, Сен. Тебя там не было. Там, в черной башне, был я. Ты никогда не рождалась в этом мире. Наверное, ты не зря считаешь себя особенной. Единственная и неповторимая Сен Сиксмит. Одна-одинешенька во всех мирах».

Сен распласталась на деревянном полу галереи, прижавшись к перилам. Возможно, говоривших смущал размер помещения, возможно, оставшись наедине, два высоких чина вспомнили о секретности; так или иначе, генерал и глава колледжа Каиафы понизили голоса, и Сен пришлось затаить дыхание, чтобы не пропустить ни слова.

— Вы знаете, кто этот мальчишка? — Генерал стоял напротив эгистера, уперев руки в стол и угрожающе нависнув над собеседницей. Впрочем, ее, кажется, не так-то просто было испугать.

— Сын доктора Сингха, — продолжил генерал, которому не требовался ответ.

— Ах! — Сен зажала рот обеими руками.

— Сын доктора Сингха никогда не…

— Не рождался здесь, в этом мире. — Генерал коснулся запястья. На столешнице возникло световое окно. Как ни вытягивала шею Сен, ей не удавалось ничего рассмотреть, однако по выражению на лице женщины она поняла, что та читает отчет лейтенанта Кастинидис.

— Чертовы кьяппы, — прошептала Сен и от злости вцепилась зубами в кулачок. Не смей визжать, палоне!

— Он даже внешне похож. Это Эверетт Сингх.

— Значит, двойник доктора Сингха решил задачу, — сказала женщина. — Наш доктор Сингх знает?

— Нет. И пока пусть остается в неведении.

А вот и нет! Он узнает, узнает, узнает!

— Мастер, вам не кажется неправдоподобным, что ключ к Мультиверсуму, который мы искали больше сорока лет, попал в наш мир на торговом дирижабле с Земли-3?

— А что вас смущает, генерал?

— Именно это, мастер. Если устройство настоящее, небо давно заполонили бы летающие объекты из параллельных миров. Иными словами, ключ существует в единственном экземпляре.

— Инфундибулум, он назвал его Инфундибулум.

— И этот Инфундибулум повсюду таскает с собой четырнадцатилетний сын двойника доктора Теджендры Сингха. Капитан дирижабля темнит. Без серьезных оснований никто не стал бы доверять самый ценный предмет в Пленитуде подростку.