Читаем без скачивания Сердце Пламени - Дмитрий Казаков

— Тут… оно… лежало… сейчас… проверим…

Размашистыми движениями нарисовал на пепле три символа, а когда ничего не произошло, добавил еще три. Налетевший ветер запорошил глаза, взъерошил волосы, яростно взвыл в печной трубе. Олен невольно сделал шаг назад, схватился за рукоять меча.

— Вот оно… — проговорил Бенеш, когда из земли перед ним в небо ударил столб желтого свечения, расплескался по серым облакам и исчез. — Теперь я вижу его так же отчетливо, как и вас…

— Что видишь? — нахмурилась Саттия.

— След кольца. Он… это, висит в воздухе подобно серебряной нити, и уходит обратно по той дороге, которой мы приехали.

— Ну что, пора отправляться в погоню? — девушка вопросительно глянула на Олена.

— Нет, — твердо сказал он. — Иди к лошадям и скажи Гундихару, чтобы он шел к нам. Мы должны похоронить всех, кто погиб здесь.

— Но это же долго! — воскликнул Бенеш. — Мы потеряем время… И много работы, да… — под спокойным взглядом Олена он говорил все тише и тише, пока не замолк совсем.

— Скажи Гундихару, пусть идет сюда. А мы пока поищем лопаты. На них мародеры вряд ли позарились.

Саттия ушла, на смену ей явился гном, снявший кафтан и закатавший рукава рубахи.

До самого полудня они копали большую яму там, где недавно был огород, а теперь буйно колосились сорняки. А затем сносили в нее останки жителей деревни. Вытаскивали их из-под обломков, клали на найденные в одном из уцелевших сараев носилки. Опускали в братскую могилу.

А потом зарыли ее, и некоторое время молча постояли рядом.

— Теперь в путь, — сказал Олен, чувствуя, что стало немного легче. По крайней мере, он сделал для погибших все, что мог.

— Э, да… это, странно, и мозоли совсем не болят… — вздохнул Бенеш, оглядывая покрытые красными волдырями ладони.

— Ты недоволен? — напоказ удивился Гундихар. — Если хочешь, могу садануть по затылку «годморгоном». Сразу голова заболит, ха-ха!

Но от такого предложения ученик мага отказался. Вернулись к Саттии, забрались в седла. Пришпорив лошадей, двинулись по дороге в обратном направлении.

— Интересно, кто мог добраться до этих мест и ограбить пожарище? — задумчиво спросила девушка, когда Заячий Скок исчез из виду.

— Честно говоря, не знаю, — покачал головой Олен. — Места тут дикие, поживиться нечем, банды хирдеров и таристеров-разбойников появляются редко. Хотя, может быть, кто-то перешел Дейн…

Лошади мягко ступали по усеянной иголками земле, запах смолы щекотал ноздри, солнце ярко светило с очистившегося неба. Печаль и чувство вины постепенно уходили, слабели, точно красота окружающего мира вымывала их из души. Воткнуть ледяной меч себе в горло больше не хотелось.

Примерно милях в пяти от селения едущий первым Бенеш неожиданно остановил коня.

— Что такое? — поинтересовался Гундихар.

— След уходит вон туда… — ученик мага показал на восток, — прямо в лес, хотя там нет даже тропы…

— В той стороне брод через Головицу, — проговорил Олен, — а за ней — дорога к замку барона Куртиана ари Онистера, хозяина Заречья. Кажется, теперь я понимаю, что за мародеры порезвились в Заячьем Скоке…

— Клянусь подштанниками моего прадедушки, мы сравняем с землей замок этого барона! — грозно пообещал гном. — Гундихар фа-Горин слов в шахту не бросает!

— Короче говоря, поехали, — сказала Саттия.

И они свернули туда, где на лесной подстилке отпечатались подковы большого коня. Между двумя громадными соснами въехали в лес. Последним убрался с открытого места Рыжий.

Ведущая из Заячьего Скока дорога опустела.

Восемь дней, проведенных на реке, посланцы Харугота отчаянно скучали. Им было тошно на палубе, муторно в трюме, на места в котором только и хватило денег. До скрежета зубов хотелось выпить, подраться или подкатить к податливой девице. Но ни для того, ни для другого, ни для третьего возможности на корабле не имелось. Приходилось обходиться игрой в кости, а без выпивки она быстро надоедала.

Поэтому большую часть времени Чернокрылые валялись в гамаках, при каждом удобном случае бросая злобные взгляды на мага. Нивуч их не замечал, по крайней мере, никак не реагировал. Листал толстую книжонку в буром кожаном переплете с золотым тиснением, и был вполне доволен жизнью.

Хуже всех приходилось неугомонному Серафу, и он постоянно ворчал, жалуясь на жизнь. Парам Терсалимец каждое утро выбирался на палубу помахать тяжеленным мечом, и этого развлечения ему хватало. Близнецы Мкарчик и Левон играли в какую-то тердумейскую игру. Передвигали фишки по разбитой на черные, белые и красные шестиугольники доске.

Андвайн Гедари на второй день пути попросил научить его играть. Объяснение правил продлилось несколько часов, а закончились тем, что прославленный боец чуть ли не впервые в жизни признал свое поражение. Пришлось ему ограничиться ролью зрителя.

Картил Одлан, следопыт и хозяин большого лука, чувствовал себя на корабле лучше всех. Сна в него влезало не меньше, чем в медведя зимой, так что на палубу норциец за плавание выходил считанное количество раз.

Но сегодня на рассвете, когда судно под названием «Единорог» добралось до гавани Танненга, с облегчением вздохнули все, в том числе и маг.

— Итак, этот робкий вонючий городок называется Танненг, — проговорил он, сойдя с борта корабля. Шестеро воинов, промолчали, только Картил Одлан позволил себе улыбнуться краем рта.

— Нам… а точнее мне, — продолжил молодой человек, — для начала неплохо бы отыскать след, поскольку у этого причала им и не пахнет.

Он сунул поводья в руки Параму, и пошел вдоль берега. Солнце поднялось недавно, и порт Танненга пока еще выглядел не слишком оживленным. По палубам немногочисленных кораблей ходили люди, на один, широкий и неповоротливый, грузили бревна. От воды пахло свежестью, а не грязью, как обычно, и даже шныряющие около складов крысы выглядели не до конца проснувшимися.

— Откуда он узнает, что они сошли именно тут? — коренастый воин, на руке у которого не хватало мизинца, сплюнул через дырку в гнилых зубах.

— На то он и маг, — проговорил хозяин двух мечей, висевших на широком кожаном поясе. И вообще, Сераф, заткнись. Еще за время плавания надоело слушать твои стоны. Все тебе не так…

— А что, я виноват, что еда тухлая, койка жесткая, а… — поняв, что маг возвращается, гнилозубый замолк.

— За мной, — сказал Нивуч. — След тут, и ведет он в город.

Они покинули порт, проехали через предместье, сопровождаемые опасливыми взглядами обитателей убогих халуп. У Воротной башни задержались, чтобы Нивуч мог переговорить со стражниками, и двинулись дальше.