— Сойдет! — вынес вердикт хан и взмахнул рукой.
Тотчас подбежали два молодых орка и потащили поднос между столами, угощая всех желающих.
— Сойдет? Мои бедные уши не ослышались? — угрожающе подалась вперед тетя Сагха. — Ты таки сказал «сойдет»?
— Ой, не начинай, женщина! — покачал головой Шеол — Выпей лучше вина да спой нам марш великих воинов.
— Знаешь, как умаслить тетушку Сагху, — улыбнулась орчанка, — И не ходи голый! Ветер с гор, застудишь спину. Вот возьми!
Она, словно волшебница, вытащила откуда-то из-за спины клетчатое одеяло.
— Накройся!
Дри расхохотался.
— А ты что клыки скалишь? — тотчас повернулась к нему тетя Сагха. — Давно у тебя копчик болел, после того как ты с драка свалился? И ты опять сидишь без подушечки! Нет, таки эти два шалопая загонят бедную меня преждевременно в могилу. Я тебе говорю!
— Выпей!
Шеол силой впихнул в руки тетушке большую кружку.
Элизабет захихикала. Это было смешно. Два двухметровых орка явно побаиваются грозную тетушку Сагху, хотя старательно делают вид, что это не так.
— Хи-хи!
Как легко и беззаботно стало на душе, когда пришла эта большая орчанка! И совсем теперь не страшно! Весело!
— За твою свадьбу, деточка, чтоб ты была счастлива!
Они громко чокнулись. И совсем сидр не крепкий, все этот шаман врал! Просто от него настроение улучшилось, и по венам энергия побежала, да и орки вокруг стали казаться милыми и даже иногда симпатичными.
— Танец! Танец хана! — закричали женские голоса, к столу подбежали хохочущие зомбички, ухватили Шеола и Дри за руки и потащили к большому костру.
— Танец женихов! — громко застучали кружками орки.
Откуда-то появились барабанщики. Они ударили в большие разукрашенные барабаны, и глухие ритмичные удары разнеслись далеко по степи, отразились от скал и вернулись стократ усиленные. Элиза с восторгом смотрела на мужей, и ей казалось, что громкие ускоряющиеся звуки вторят бешено колотящемуся сердцу.
Шеол и Дри, оба обнаженные по пояс, босые, гибкие и могучие, танцевали в свете огня какой-то невообразимый сумасшедший танец. В руках шамана звенел, задавая ритм, небольшой бубен, а в каждой руке хана сверкали росчерками золотого сияния два кривых узких меча. Это был бой воина и мага. Песня стали против звона колоколов, гибкость против мощи, хитрость против честности. Все громче и быстрее звучали барабаны, и в такт им убыстрялись танцоры. Потные спины, распущенные, прилипшие к лицам волосы, напряженные, словно на разрыв, мышцы. Неистовая ярость желтых глаз и исступленная жажда победы в бездонной зелени.
Элизабет казалось, что быстрее уже двигаться нельзя, что слившийся в один непрерывный звук барабанный бой сейчас захлебнется и замолкнет, но он не прекращался, и танцующие ханы ни на секунду не останавливали свой призрачный бой. Они сходились и отпрыгивали, вытягивались в струну в попытке достать соперника, кружились, каким-то чудом умудряясь не ранить друг друга. Это не было похоже на плавные медленные танцы, которым ее обучали в замке. Это было что- то первобытное, дикое, мощное и очень возбуждающее.
Вокруг бесновались орки, и Элиза сама не заметила, как оказалась вовлечена в образовавшийся вокруг ханов круг. Она крепко держалась за руки двух могучих воинов и, подхваченная энергией всеобщего веселья, то наступала на кружащихся в непрекращающемся танце ханов, подняв руки и наклонившись вперед, то отскакивала назад, ведомая крепкими ладонями партнеров.
В голове шумел сидр, над головой сверкало миллионами звезд небо, а в свете костра танцевали безумный танец два мускулистых орка, от которых ей обязательно нужно будет избавиться, но это будет завтра… А сегодня ей было глубоко плевать на этикет, на моду, на мелкие камешки под ногами и на первую брачную ночь! Вот выпьет еще немного сидра и что-нибудь придумает!
Громче бейте, барабаны! Быстрее кружите в танце! Быстрее, быстрее, быстрее!
Женские голоса запели медленную и красивую мелодию, в которой слышался шум леса, птичье пение и слова верности и любви. И Элиза танцевала на площадке у костра сначала с нежным и осторожным Дри, который двигался, словно парил над землей, прикрыв глаза и едва касаясь ее руки кончиками пальцев. И она двигалась вместе с ним, придерживая пышную юбку, плавно и целомудренно, не поднимая глаз. А затем элегантного шамана сменил хан, он властно прижал тело жены к могучей груди и, жадно вдыхая ее запах, закружил в вихре танца. Элизабет так и не поняла, кто же из этих двоих заставил ее сердце бешено стучать в груди.
Они смеялись, танцевали, пели песни и пили сидр… пока не стал потухать большой костер. Элиза веселилась со всеми и никогда еще не чувствовала себя такой свободной. В голове шумел алкоголь, в ушах звенели наставления тетушки Сагхи.
— Ты, главное, не бойся этих шлимазлов. И пусть таки развратник Дри будет первым! Он более нежный и опытный. Да и шаман — не крестьянин со степной окраины…
— А мне нужно будет с двумя?
Элизабет почувствовала, как щеки заливает краской, а внизу живота тянет от страха.
— Богиня с тобой, деточка! — всплеснула руками орчанка. — Не вздумай этих двух шмарцунов принимать одновременно! Да еще и в первую ночь! А что, намекали?
Не успела Элиза ничего ответить, как тетушка, прихватив со стола небольшую дубинку, решительно направилась в сторону оживленно разговаривающих ханов.
— Вот я им! Сами здоровые, а жену себе выбрали худючую, дунь и рассыплется. Ее откармливать надо! Да я сейчас…
— Ну, все, — захихикала черноглазая зомбичка, — тетушка сейчас твоим мужьям все укоротит, сплющит и ужмет. И будут у них тоненькие, как ковыль.
Элиза, воспитанная в строгости, для которой такие речи были сродни срамным картинкам, только сильнее покраснела.
— А тебе какое дело до их… размеров?
— Нам всем есть до этого дело, — еще больше развеселилась зомбичка, видя смущение юной ханым-бай. — Такая потеря для гарема!
Однако, вопреки прогнозам, беседа ханов и орчанки прошла довольно спокойно. Дри при приближении тетушки просто испарился, а Шеол успел увернуться от дубинки и, перепрыгнув костер, скрылся среди танцующих пар.
А потом женщины, возглавляемые тетушкой Сагхой, смеясь и танцуя, повели ханым-бай в стоящий на пригорке белоснежный шатер. Они помогли ей снять платье, надели его на Т-образный крест, имитирующий фигуру, и со смехом вручили стоящему за дверью молодому орку. Он торжественно вбил крест в землю у костра, и на этом официальная часть праздника закончилась.
— Когда ты лишишься девственности, платье вспыхнет огненным дождем, и вся степь будет знать: Элиза Рауль стала истинной ханым-бай, — пояснила одна из зомбичек, расчесывая струящиеся по плечам волосы Элизабет — Тогда степь даст тебе личный тотем, и орда преклонит колени перед женой вождей. А до тех пор ты чужая в степи. Ты хоть знаешь, что такое тотем?
