Читаем без скачивания Крестоносцы - Режин Перну

Наконец, вся история латинских королевств подтверждает, что крестоносцы очень быстро осознали разобщенность мусульманского мира и воспользовались ей Они сумели извлечь для себя выгоду из многочисленных распрей, раздиравших ислам В мирное время они заключили соглашение с султанами Дамаска (1115) этот союз неоднократно расторгали, особенно во время опрометчивой экспедиции, предпринятой против Дамаска вопреки мнению баронов в рамках второго крестового похода, но затем опять возобновляли Кроме того (и это одна из главных страниц в истории крестовых походов), латинские королевства вступили в союз с Египтом.

Крестоносцы не замедлили признать силу, которой в ту эпоху являлась в мусульманском мире диссидентская секта исмаилитов. Король Балдуин II первым даровал им свое покровительство (1129 г.). На протяжении всей истории крестовых походов этот союз с ужасными «ассасинами», о которых ходили самые разнообразные легенды, будет периодически возобновляться.

«Ассасины» в реальности были представителями самой крупной диссидентской секты ислама — шиитов. Точно известно, что незадолго до крестовых походов один из их предводителей, Аль Хасан, захватил замок Аламут, своеобразное орлиное гнездо к югу от Каспия, откуда мог бросать вызов остальному миру. Этот замок стал резиденцией предводителя «ассасинов», в средневековых текстах прозванного Старцем горы. Ходили слухи, что в замке росли чудесные сады, где приверженцы Старца горы проводили время в самых изощренных удовольствиях, вдыхая благовония, и, опьяненные наслаждениями, превращались в настоящих роботов, готовых выполнить любой приказ своего господина. Само слово «ассасин» произошло от haschichin, курителя гашиша — зелья, под воздействием которого человек погружался в упоительные грезы, о чем намекают источники. Примечательно, что в языке навсегда сплелись наркотик и убийство.

Старцем горы называли имамов, которые сменяли друг друга во главе исмаилитов и были символическими потомками Али, зятя Магомеда. Приверженцы Али предпочли его Абу-Бакру, по приказу которого он и был убит (661 г.). Доктрина исмаилитов, основанная на экзотерической интерпретации Корана, оказала огромное интеллектуальное влияние Она нашла свое отражение в основании знаменитой каирской мечети Аль-Азар, ставшей в наши дни главным арабским университетом.

Ассасины рассматривали убийство как религиозную обязанность и всегда использовали только кинжал, а иногда яд. Их последователями была полна вся Сирия: они владели замками вплоть до Ирака и Персии и вели скрытный образ жизни, беспрекословно подчиняясь воле своего вождя. Человек, на которого Старец указывал своим сеидам, был не в силах избежать удара их кинжалов. Первой жертвой убийц среди франков суждено было стать Раймунду II Триполийскому, заколотому у ворот собственного города. Позднее Конрад Монферратский и Раймунд, сын Боэмунда IV Антиохийского, подверглись той же участи. Ассасины также дважды пытались убить Саладина. Но иерусалимские короли — особенно Генрих Шампанский — без опасений посещали их убежище. Рассказывали даже, что Старец горы, чтобы развлечь Генриха, приказал одному или двум своим телохранителям совершить самоубийство в своем присутствии. Позднее Людовик Святой, в свою очередь, возобновил контакты с ассасинами и обменялся подарками, подробное описание которых приводит Жуанвиль, с их главой. Только монголам, захватившим Аламут в 1256 г., удалось покончить с могущественной сектой. Позднее имамы ассасинов перешли из Персии в Индию и их нынешние преемники зовутся Ага Ханами.

Контакты с ассасинами составляют самую примечательную главу в истории крестоносцев, которая особенно убедительно подтверждает, что крестоносцы были готовы иметь дело с абсолютно неприемлемой для них ментальностью Но любые отношения с Исламом (а не только с столь опасными противниками, как ассасины) были исполнены, даже в период боевых действий, взаимным уважением, восхищением воинской доблестью и мудростью врага, которые крестоносцы умели ценить:

«У кого хватит мудрости и знаний, — восклицает анонимный хронист первого крестового похода, — чтобы суметь описать проницательность, военное дарование и отвагу турок? Скажу правду, что если бы они свято хранили веру Христу и святому христианству, то не нашлось бы никого, кто мог бы сравниться с ними в силе, гордости и ратном искусстве».

Более того, на Востоке бытовало мнение, что франки и турки были братскими народами. Еще раз процитируем анонима.

«По правде говоря, они (турки) ведут свое происхождение от народа франков и считают, что никто, кроме них и франков, не имеет права называть себя рыцарями». Как ни парадоксально, но это восхищение турками впоследствии будет сконцентрировано на личности Саладина, великого завоевателя, вырвавшего из рук франков Иерусалим и Святой Гроб. Храбрость и благородство этого вождя обеспечили ему не только уважение крестоносных бойцов, он стал для них фольклорным героем и образцовым сарацинским рыцарем. Действительно, в романе «Орден рыцарства» Саладин просит у одного из своих франкских пленников посвятить его в рыцари Франк разъясняет ему обязанности, присущие этому званию и приступает к обряду посвящения, но останавливается, подойдя к символической церемонии поцелуя, ведь он не может признать рыцарем того, кто не верует в Христа Но разочарование этой развязкой одинаково как для романа, так и для героических песен: «Мой Бог! Каким бароном он был бы для христианского мира!»

II. Инженеры и строители

На вершине горы с наступлением ночи загорается огонь; в ответ на его мерцающий свет быстро загорается огонь на другой горе, и так от вершины к вершине сигнал передается на расстояние почти в восемьдесят километров, отделяющих Иерусалим от маленькой крепости Кирх. Осажденная, она просит помощи и через несколько часов получает обещание подкрепления, а в это время в столице королевства спешно снаряжается небольшой отряд рыцарей, чтобы прийти на выручку осажденным. Несколько лет спустя, в 1187 г. точно такими же сигналами Священный город передаст в далекую, расположенную за Иорданом крепость Крак-де-Моаб страшную новость о поражении при Гаттине; но на этот раз помощь, спешно отправленная гарнизоном Крака, окажется бесполезной.

И если, вопреки всяким ожиданиям, франкские королевства смогли просуществовать более сотни лет, пока не случилась катастрофа, когда была уничтожена их армия, а Иерусалим оказался во власти Саладина, то этим они по большей части были обязаны крепостям, которые крестоносцы возвели на завоеванных землях.

Эти крепости образовывали не только систему защиты, но и систему коммуникаций, столь необходимую в стране, где крестоносцам, рассеянным среди враждебного или ненадежного населения, необходимо было поддерживать отношения между собой. Некоторые отрицают, что они создавали настоящую оборонительную систему; несомненно, что, по крайней мере, первые крепости были построены по воле случая, но столь же несомненно, что, когда крестоносцы овладели значительной частью страны, они постарались создать продуманную сеть крепостей так, чтобы между ними и укрепленными городами было более скорое, чем с помощью курьеров, сообщение посредством примитивного оптического телеграфа. Такой телеграф, с использованием семафоров, был свидетелем изобретения радио, и он использовался на Западе, например, в портах и приморских поселениях. В Марселе с помощью огней, указывающих подводные рифы кораблям, осуществлялась и связь световыми сигналами от холма к холму ночью, а днем столбами дыма27.

На палестинском побережье таким образом порт Яффа сообщался с крепостью Ибелин, а та с Монгизаром и Бланшгардом, тогда как Бланшгард служил посредником между Аскалоном и замком Бет-Гибелин.

Некоторые из этих замков были построены во время завоевания, чтобы облегчить, например, осаду городов. Так, замок Мон-Пелерен был возведен во время осады Триполи, начатой в 1102 г. Раймундом Сен-Жилльским; его построили на холме, возвышавшемся над городом, защищенным мощными стенами (по словам арабских историков, три всадника бок о бок могли проехать по ним). Мон-Пелерен позволил с 1103 г. перерезать поставки продовольствия в город и вынудил через два года мусульманского правителя Триполи заключить соглашение о перемирии с Раймудом Сен-Жилльским, которое тот не преминул нарушить. Но он погиб во время совершенной им неожиданно атаки, и уже его сын Бертран Сен-Жилльский, возобновив осаду Триполи, сумел захватить город через четыре года, в 1109 г. Позднее этот город был снесен, а его население полностью уничтожено, когда его взял, в свою очередь, султан Калаун в 1289 г. И тогда у стен Мон-Пелерена был отстроен тот город, который сейчас называется старым.

Также и замок Торон был построен, чтобы взять город Тир, а Бет-Гибелин — чтобы угрожать Аскалону, неприступному городу, называвшемуся «Сирийской девственницей», который крестоносцы все же взяли в 1153 г. Но усилия строителей были направлены главным образом на укрепление границы нового государства, которое было широко открыто с востока, где два города — Алеппо и Дамаск, остававшиеся в руках мусульман, создавали для крестоносцев постоянную угрозу.