В холле собрались спутники Кеннеди. И когда он спустился туда, там уже находились Линдон Джонсон, Джон Коннэли, Ральф Ярборо, несколько конгрессменов и Раймонд Бак, президент Торговой палаты Форт-Уорта. Они вышли на улицу. Все еще моросил дождь. Билл Грир протянул президенту плащ. Кеннеди отрицательно покачал головой и с торжествующим видом взобрался на открытый грузовик. Однако не все вокруг него были охвачены подобным энтузиазмом. Корреспондента журнала «Тайм» Хью Сайда поразил угрюмый вид вице-президента. Сайди пожелал Джонсону доброго утра, В ответ раздалось недовольное бормотание.
— В Форт-Уорте нет людей слабых духом!. — воскликнул Кеннеди в микрофон. Раздались аплодисменты. Послышалось несколько выкриков:
— Где Джекки?
Кеннеди показал на окно восьмого этажа.
— Миссис Кеннеди «организует» себя, — сказал он с улыбкой. — Ей, правда, требуется для этого несколько больше времени, но зато она выглядит лучше нас.
Ларри и Кен перешли в комнату д-ра Беркли, чтобы следить за выступлением Кеннеди. У обоих был мрачный вид. Они уже предприняли первое наступление на Ярборо Сенатор доказывал, что его поведение не повлияет на поездку президента, — стремление многотысячных масс народа быть вблизи президент является убедительным доказательством «го популярности. Бывалые политики Лэрри и Кен знали, что их босса не проведешь на этом. Затем он „осмотрели вверх. Пока президент отдавал должное усилиям Форт Уорта по производству истребителя «ТРХ“, они наблюдали за несущимися на далеком горизонте рваными облаками и молили бога, чтобы ветер развеял тучи.
«Организуя себя» перед зеркалом и прислушиваясь к раздающемуся внизу по радио голосу мужа, Жаклин радовалась тому, что идет дождь, и надеялась, что теперь-то на машину натянут верх; она беспокоилась за свою прическу. Жаклин знала, что у нее усталый вид. Взглянув в зеркало, она простонала:
— О боже, за один день участия в политической кампании человек может состариться на тридцать лет!
Дождь прекратился, когда Уэсли Фрэзиер въехал в предместье Большего Далласа». Прежде чем поставить машину, на стоянку в двух кварталах севернее книжного склада, он включил щетку стеклоочистителя. Взглянув на часы на рекламном щите фирмы «Герц», они убедились, что приехали заблаговременно, в Уэсли пустил мо-тор на холостой ход, намереваясь перезарядить батарею. Освальд торопливо вышел из машины, захватив свой пакет. Фрэзиер последовал за ним, но, как бывает с молодыми людьми, отвлекся, засмотревшись на железнодорожные пути и на автомашины, проносившееся мимо него по Стеммонс-Фриуэй на запад. Когда Фрэзиер подошел к складу, Освальд уже находился в здании.
О действиях Освальда в течение следующих нескольких минут можно лишь строить догадки, основывающиеся на косвенных показаниях. Директор склада учебников Трули впоследствии вспоминал, что встретил Ли у склада и поздоровался:
— Доброе утро, Ли. И получил обычный ответ:
— Доброе утро, сэр.
Но воспоминания Трули смутны, и он ничего не помнил о пакете.
Спрятать винтовку Ли помог, как это бывало неоднократно, слепой случай. Старый пол склада покрылся маслянистыми пятнами. Трули, заметивший, что книги, которые там хранились, часто пачкались, приказал, чтобы его покрыли фанерой стального цвета. Сначала должна была быть перекрыта одна половина пола, потом другая, В порядке подготовки к работе почти все картонные ящики с книгами были перенесены из задней и северной части помещения в переднюю часть, где они были сложены в два ряда. В результате южная сторона, мимо которой должен был проезжать кортеж, была загромождена картонными ящиками и тележками для перевозки книг. Спрятаться там было легко, и именно здесь, в юго-восточном углу, Освальд устроил себе этим утром снайперское гнездо из ящиков. Отсюда должно было быть видно, как прямо на него движется машина президента, поворачивая затем вправо. Штабели ящиков закрывали его от тех, кто мог бы проследить за ним из здания Даль-Текса, находящегося на другой стороне Хьюстон-стрит, слева, если считать по направлению выстрела. Другие ящики должны были служить опорой для прицеливания.
Укрытие Освальда было неуютным: старый пол был здесь особенно грязным, степы из белого кирпича обшарпаны и покрыты толстым слоем пыли. Внутри было мрачно даже при открытом окне, а лампочки в 60 ватт бросали сверху лишь неприятный отсвет на громоздившиеся предметы. Для Освальда все это не имело, однако, никакое го значения. Расположившись внутри здания, он должен был стрелять в объект, находящийся снаружи, а не наоборот. Мушка его винтовки будет нацелена на фигуру, двигающуюся по Элм-стрит с правой стороны от него, а к полудню там будет ярчайший дневной свет.
Эйбрэхэм Запрудер вошел в контору своего магазина готовой одежды на четвертом этаже здания Дал-Текса против Хьюстон-стрит.
— Светит солнышко! — прощебетал он секретарше на своем безупречном идиш.
— Где ваша кинокамера? — спросила она его строго.
— Дома, — робко ответил Эйб.
Они были хорошими друзьями и частенько разыгрывали между собой подобные сценки, притворяясь, будто она командует своим хозяином.
— Мистер 3., вы сейчас же вернетесь домой. Так ли уж часто приходится вам снимать цветные фильмы о президенте?
Запрудер потеребил свой галстук-бабочку и сделал слабую попытку возразить:
— Я слишком маленького роста. Мне, вероятно, даже не удастся близко подойти.
— Внизу не будет особенно большой толпы, — отпарировала она и, увидев, что он заколебался, прибавила твердым голосом:
— Поторопитесь, все это можно сделать за двадцать минут.
«Не такая уж это плохая идея», — подумал он и повернул обратно к лифту на своих коротких ногах, бормоча:
— Собственная секретарша прогнала домой! Плохи мои дела.
Она сделала вид, что проявляет нетерпение, и он сказал:
— Хорошо, Лилиан, хорошо! Я иду.
— Мы идем вперед! — воскликнул президент звенящим голосом, заканчивая свою речь на грузовике. Пока толпа свистела и топала ногами, он спустился с машины, пожал руки конным полицейским, шепнул английскому корреспонденту Генри Брэндону: Дела идут лучше, чем мы думали.
Следующей по программе был официальный завтрак. В лифте, однако, Килдаф убедил президента сделать непредусмотренную остановку: Килдаф прочел газеты и разделял беспокойство Кеннеди. Он убедил Коннэли провести пресс-конференцию и полагал, что президент должен обсудить ее сначала с губернатором.
Кеннеди ознакомился с заявлением для прессы, подготовленным Коннэли. Оно было мягким и довольно бессодержательным. Перед публикой губернатор всегда призывал к гармонии. Резкие нотки появлялись у него только за сценой, а нынешняя обструкция Ярборо была их следствием. Но и такое заявление было уже кое-что. Кеннеди одобрил его и возвратился в холл, где натолкнулся на самого Ральфа Ярборо и без обиняков сказал ему, что он должен ехать в машине вице-президента.
— Ради бога, кончай со всем этим, Ральф! — бросил он.
Застигнутый врасплох и расстроенный прямотой президента, сенатор ответил, что уже ехал в этот отель вместе с Джонсоном. Кеннеди покачал головой: этого недостаточно. Если сенатор ценит дружбу президента, то он должен следовать за Джонсоном по пятам — меньшее его, не устраивает. Президент не намерен позволите кому-нибудь провести себя уклончивыми маневрами. Оставив расстроенного сенатора, Кеннеди зашел в кухню большого бального зала, откуда ему предстояло войти в зал. Он оглянулся, подобно командиру, производящему смотр войскам. Сопровождающие его лица выстроились за ним ровной колонной, зажатой с одной стороны ведрами из нержавеющей стали, а с другой — огромными котлами. Не все были в сборе. Он тихо спросил агента Билла Данкана:
— Где миссис Кеннеди? Я хочу, чтобы она спустилась к завтраку. — И добавил: — Все готовы?
В 9.05 (точно в то время, когда самолет «Америкен эйрлайнз» поднялся с аэродрома Лав Филд, унося Ричарда М. Никсона в направлении аэропорта Айдлуайлд, как он тогда назывался) Кеннеди сказал:
— Хорошо, мы идем.
Жаклин появилась только через двадцать минут. Она появилась, улыбаясь своей неуверенной улыбкой, и началось настоящее столпотворение. Две тысячи техасцев приветствовали Жаклин, стоя на стульях. Ее ослепили вспышки фотокамер и электрические свечи в огромных канделябрах большого зала. Ни какой-то монета она очень испугались. Ей никогда еще не приходилось видеть что-либо подобное. Ей казалось, что она вот-вот упадет. Потом она увидела мужа, он улыбался.
Кеннеди начал свое выступление словами:
— Два года назад в Париже я сказал, что оказался в роли человека, который сопровождает миссис Кеннеди. Примерно то же я испытываю сейчас в поездке по Техасу. Никого не интересует, как одеты Линдон и я.
Слушая его, Жаклин подумала о завтрашнем визите на ранчо Линдона Б. Джонсона.
