Читаем без скачивания Карл Великий (Небесный град Карла Великого) - Анна Ветлугина

   — Резонно. А ну, как роптать будут?

Король пожал плечами:

   — Сделай, чтобы не роптали.

Солнечные лучи уже окрасились оранжевым, когда Его Величество решил, что пора показаться лангобардам. Воины оставили свои мешки в пещерах, взяв только оружие, и выстроились под прикрытием скалы, совсем близко от врага. По команде короля они выбежали на поляну, где стояли палатки.

Лангобарды совещались, время от времени поглядывая в сторону перевала, который мы благополучно обошли. Видимо, «представление», учинённое нашим королём, благополучно продолжалось. Они явно не ожидали нападения с тыла, и при виде франков застыли на месте, будто в оцепенении. Лица у врагов были настолько растерянными, что трудно было удержаться от смеха, несмотря на важность момента. Когда наши воины бросились на врагов, крича и размахивая оружием, те резво повскакали на лошадей и, без малейшего сопротивления обратились в бегство, бросив палатки, вещи и даже оставив знамя на шесте.

   — Смотрите, сам Дезидерий среди них! — крикнул Виллибад.

   — Коня! Где мой верный Вельянтиф? — заметался Роланд. — Надо догнать этого горе-короля и засунуть в мешок! Да я его сейчас догоню!

   — Если только у тебя вдруг вырастут крылья, — усмехнулся Карл, глядя вслед удаляющимся врагам. — Слава Господу, вселившему в них такой ужас! Если бы они вздумали сражаться — нам бы могло не поздоровиться. Их больше, чем нас, да ещё и лошади.

   — Странное дело, — заметил Роланд, — это уже третья война, куда я вступаю с Вашим Величеством, и опять — никаких сражений!

   — Ну почему же? — возразил Виллибад. — В Аквитании мы сражались. И в Саксонии тоже.

   — Сражались, конечно. Но вы же понимаете меня, братья, что война предполагает совсем другие сражения. Иначе это и не война вовсе.

Король снова усмехнулся:

   — Дорогой Роланд! Ты никак не хочешь понять, что наша задача — не разрушать, а строить. Поэтому Бог и помогает нам.

   — Да понимаю я, Ваше Величество! — молниеносно крутанувшись, он сделал грозный выпад в сторону ускакавших лангобардов. — Только душа моя сохнет без подвигов. Нету ей наслаждения, и всё тут!

   — Потерпи. Будет наслаждение на небесах.

   — Ну а мне здесь хочется, — капризно произнёс бретонец и снова рубанул мечом воздух.

Мы сменили знамя на шесте. Теперь там развевался красный трёххвостник Карла с шестью сине-жёлтыми розами. Прошлись по лагерю. Подкрепились горячей похлёбкой из горшков, стоявших на жаровнях, брошенных лангобардами.

   — Неблагородно всё же выходит, — размышлял Роланд, уминая лангобардскую снедь, — лишение врага жизни может называться подвигом, а вот лишение его ужина больше, чем на разбой, не тянет. Хотя, чёрт побери, как же кстати эта похлёбка!

Чтобы пройти к своим, после трапезы мы попробовали разобрать устроенные лангобардами завалы. Но огромные валуны плохо поддавались. Карл решил оставить половину своей скарры в захваченном лагере. Сам же с Роландом, мной и другой половиной скарры полез прямо по камням, дабы скорее воссоединиться с остальным войском.

Расстояние было совсем небольшим, но преодолеть его оказалось нелегко. Груды валунов имели то острые края, на которые не поставишь ногу, то, наоборот, слишком ровные и скользкие. Порой каменные нагромождения обрушивались, грозя переломать нам кости. Мы быстро утомились от борьбы с норовистыми валунами. К тому же сказывался многочасовой переход по горным тропинкам.

Начинало темнеть. Неужели придётся ночевать здесь среди камней? Но вот впереди замерцали огоньки костров. Ободрённые надеждой на скорый отдых, мы прибавили скорости.

Знакомые неприятные звуки возникли неожиданно. Шипение летящей стрелы и удар о чей-то шлем. Я скатился в ложбинку между камнями, чувствуя себя бычком, приготовленным к жертвоприношению. У меня-то голову ничего не защищало.

   — Да что это?! — воскликнул Роланд. — Бесы похитили у франков разум? Они стреляют по своим!

   — Это другой перевал, — отозвался король. — Смотрите, одна гора намного ниже другой. А там, откуда мы вышли, горы были одинаковы.

   — Значит, там лангобарды, — мрачно произнёс Виллибад, — и их, судя по кострам, поболе, чем в лагере Дезидерия.

Стрелы уже не летали, но из долины к перевалу бежали люди в доспехах, похожих на франкские. Точнее понять не получалось из-за сгустившихся сумерек. Король повернулся к своим воинам:

   — Надеюсь, это не лангобарды, а наш родственник Борнгард со вторым отрядом. Но, похоже, они приняли за лангобардов нас. Как же дать им понять? Дрогон, у нас есть ещё знамя?

   — Осталось на шесте в лагере, Ваше Величество.

   — Там оно необходимо. А здесь в сумерках они, пожалуй, и не разглядели бы его. Одна надежда на Олифана. Наверняка, Борнгард вспомнит его звук.

Схватив рог, бретонец торопливо приложил его к губам. «Сейчас посыплются камни и погребут нас», — с ужасом подумал я. Но Роланд, видимо, тоже помнил о страшной силе своего Олифана и протрубил негромко и красиво.

Воины опустили мечи и подошли к нам. Это были франки. Их лица казались не такими растерянными, как недавно у лангобардов. Скорее удивлёнными. Преодолев последний завал, мы начали спускаться в долину. Роланд ещё раз протрубил и возгласил:

   — Его Величество, король франков, Карл!

Немолодой светловолосый воин, стоявший ближе всех к нам, сделал шаг к королю. Тот обнял его:

   — Здравствуй, Борнгард! Вот мы и встретились снова.

Глава 7

Через несколько дней появился дьякон Мартин, один из шпионов Карла. Он сказал, что мы на перевале спутали лангобардского короля с его сыном Адельхизом. Принц, охваченный паническим страхом, совершил измену, сдав перевал без боя. Узнав от этом, Дезидерий решил укрыться в Павии, столице королевства Лангобардов.

   — Будем брать Павию. — сказал Карл.

   — Она достаточно неприступна, — возразил дьякон.

Его Величество пожал плечами:

   — Значит, возьмём не сразу.

Карл хотел ехать в Павию без жены, но, поняв, что осада затянется, взял с собой не только Хильдегарду, но и обоих детей — маленького Карла и горбатого первенца Пипина. Призвал к королеве кучу слуг и лекарей, чтобы пребывание в лагере никак не сказалось на её положении. Бертрада со своими людьми тоже отправилась наблюдать за осадой. Она не одобряла войны своего сына с соседом, особенно если учесть все старания, потраченные ею впустую на династический брак Карла с лангобардской принцессой. Но все ворчания королевы-матери становились смешными перед непоколебимой уверенностью сына в своей правоте и его обезоруживающей сыновней нежностью и заботливостью.

По пути в Павию войско Карла для поднятия боевого духа взяло несколько небольших лангобардских городов. Жители в ужасе бежали при виде закованных в железо воинов. Один из таких городков опустел ещё до нашего появления — слухи о приближении непобедимых франков заставляли людей бежать, бросая свои дома.

Таким образом, армия изрядно обогатилась не только ценными вещами, но и съестными припасами, что было весьма важно для грядущей осады. Правда, количество едоков тоже увеличилось за счёт немалого количества весёлых дам, пристававших к войску по мере продвижения. Среди них попадались даже знатные особы, а уж одевались они столь кичливо, что Хильдегарда в своём свободном льняном платье казалась рядом с ними чуть ли не простолюдинкой. Разумеется, королю не нравилась эта армия нахлебниц, но он решил не прогонять их, дабы не сеять недовольства среди воинов. Ведь сам он ехал с супругой.

У стен Павии построили лагерь. Привезли множество камней для метания. Король приказал изготовить тараны из брёвен, утяжелённых с одного конца заострёнными металлическими болванками. Перед началом боевых действий он в последний раз послал к Дезидерию гонца для переговоров. От лангобардского короля требовалось предоставление трёх заложников для гарантии мира и возвращение папе Римскому всех городов, захваченных лангобардами. Переговоры не состоялись.

— Значит, пора начинать, — решил Карл.

К этому моменту уже была построена осадная башня. Выглядела она как-то неустойчиво, но короля это не беспокоило. Перед началом осады он велел отслужить мессу и теперь взирал на приготовления с уверенностью провидца.

У меня такой уверенности не было. Я ведь, читая Его Величеству труды великих стратегов Эллады и Рима, обращал внимание на чертежи осадных орудий. Какие хитроумные и сложные машины там использовались! Метательные устройства, напоминающие громадные луки, посылали тяжёлые стрелы на огромные расстояния. А катапульты, использующие энергию скручивания? Они работали на женских волосах. В Древнем Риме целый цех мастеров занимался острижением кос у рабынь и пленниц и превращением их в жгуты, необходимые для осадной техники. Тараны тоже были много совершенней карловских брёвен с железными наконечниками. Для защиты таранщиков они обстраивались досками, превращаясь в маленькие крепости на колёсах, а сверху к тому же покрывались мокрыми шкурами, чтобы спасать от огня.