Вдруг видит... Светящиеся фигуры, трое парней спиной стоят. Хотел к ним, а они повернулись - да это же друзья его! Семнорф, Маврил и Эфрот! Закричал:
- Ребята! Погодите, я с вами!
А те в ответ только улыбнулись, Семнорф руку вытянул и говорит, но губы не шевелятся, а голос прямо в голове слышен:
- Куда это ты собрался, парень? Тебе пока с нами нельзя.
- Почему это?
- Потому что живым к нам нельзя.
- Ребята, как я без вас... Я не хочу... Не прощу себе...
- Вот дурень! - воскликнул Маврил, - Ты теперь за всех нас жить должен!
- Да-да, - Эфрот кивнул и захихикал, - Теперь будешь жить один за всех!
- Но как же...
- Нормально будешь жить. И вообще, повезло некоторым. Нильда-то тебе досталась! - Эфрот заговорщически подмигнул.
- Ребята... Постойте, а Алексиор? Его же не...
- Он тоже среди живых, - Маврил кивнул, протянул руку и коснулся Голена.
- Вот, возьми дары наши.
Двое других тоже коснулись парня своими светящимися руками, а потом повернулись и стали таять, растворяясь в небесном сиянии.
- Стойте! Ребята, как же я без вас?!
Они так и не обернулись, но до Голена донесся голос:
- Запомни, мы всегда будем с тобой рядом. А теперь возвращайся. Нельзя сюда надолго.
Постепенное возвращение в бренное тело оказалось болезненным. Голен не сразу обрел чувствительность, сначала услышал чьи-то негромкие всхлипывания, удивился, потом дошло, что его больше не треплет лихорадка, а рядом сидит Нильда, вытирает ему лоб влажной тряпкой и тихонько ругается:
- Только посмей умереть! Только посмей. Ты не знаешь, что я тобой тогда сделаю!
Ему вдруг стало смешно, просипел:
- Что сделаешь, Нильда?
Та сначала обомлела, а потом накинулась на него:
- Ах ты... Напугал меня как! Не вздумай мне жмуром прикидываться!
- Кем?
- Жмуром.
- А это чего такое?
- Покойник, - буркнула Нильда, а потом солнечно улыбнулась парню и погладила по заросшей щеке, - Живо-о-о-й.
- Живой, - кивнул Голен, - Я не умру, Нильда. Не бойся. Я теперь должен жить.
"За них за всех" - подумалось парню.
Он некоторое время молчал, а после сказал:
- Твоему деду с Алексиором удалось уйти. Он жив.
- Откуда ты...
- А... Имел тут беседу кое с кем.
Нильда не стала спрашивать, то, что она теперь видела в Голене, сказало ей о многом.
Глава 21.
Старый Джулиус со своей "Милашкой" побили все мыслимые рекорды скорости. Правда, ветер всю дорогу был попутный и волна хорошая, даже на удивление. Обычно до черного берега трое суток пути, до Рахсаранарта чуть меньше. Но так, чтобы за восемнадцать часов добраться, такого не помнил старый моряк. Не было такого.
Алексиор-наследник все это время просидел на палубе, сжавшись в комок, плакать не плакал, но вид у него был подавленный. Не ел и не спал. Видно, что тяжело переживал. Старому контрабандисту было жаль парня. Такой молодой, и столько на него свалилось... Дед не верил, что этот мальчик с чистыми глазами действительно виновен в том, что ему приписывают. Но в злобу людскую он верил. Не зря столько лет прожил на свете.
К острову пристали ближе к ночи. Высадил Джулиус юношу в пустынном месте, подальше от поселений, оставил одежду и денег, еду. Потом стал прощаться:
- Ты прости, наследник...
- Да какой я теперь наследник. Спасибо тебе, что спас меня...
Но старый контрабандист покачал головой и поклонился со словами:
- Служить тебе мой долг, наследник.
- Но...
Джулиус махнул рукой:
- Клевета, она может убивать не хуже чумы.
Наследник посмотрел в его глаза долгим взглядом, потом сказал:
- Я вернусь. И тогда...
- Я верю, - просто ответил старый морской бродяга, - Береги себя, наследник.
- Прощай.
- Нет, наследник, до свидания, - улыбнулся Джулиус, уже вскарабкавшись на борт.
Юркая "Милашка" исчезла в сгустившейся темноте, Алексиор остался один.
Совершенно один. Именно сейчас он осознал, что прежней жизни больше нет. Она миновала без следа. Вернее, оставив в душе глубокий, кровавый след.
Усталость стала брать верх, сил у Алексиора едва хватило на то, чтобы найти хоть какое-то убежище на ночь, съесть немного хлеба и вяленой рыбы, а потом забиться в щель между камнями.
Несмотря на полное физическое и душевное изнеможение, заснуть сразу не вышло. Но через какое-то время ему все же удалось забыться тяжелым сном без сновидений.
Проснулся он не с рассветом, как собирался. Солнце уже поднялось над горизонтом, когда Алексиор, щурясь, выглянул из своего ночного убежища.
Здесь все было не так, словно страна, в которой он оказался, была не на другом берегу моря, а в другом мире. Этот берег зовут 'черным'? Странно, он скорее блестящий, потому что черноватая пыль, точнее, тонкий песок, которым было покрыто все вокруг, блестел на солнце как слюда или угольная крошка, или зернь на черненом металле.
Впрочем, да. Берег черный, безжизненный и лишенный растительности. Те чахлые кустики засохшей травы, что виднелись в отделении, растительностью не назовешь. Алексиор вздохнул, вспомнив пышные зеленые сады и рощи Версантиума, одернул себя, напоминая, что сады те ему еще долго не придется увидеть. Если вообще, когда-нибудь придется.
Надо было оглядеться, решить куда двигаться и что делать. Хороший вопрос, что ему делать. Как жить? Кто он теперь?
Утро принесло яркий свет, отражавшийся от всех поверхностей, и жару. А еще с новой силой нахлынувшие душевные терзания и чувство вины. Вот так. Чувство было, а вины своей понять он не мог. И перед братом не оправдаться. Занозой в груди застрял страх за судьбу ребят, за Евтихию. Мама, что она подумала...
Надо поесть и идти дальше, не важно, куда, хоть куда-нибудь. Алексиор встряхнул свою верхнюю одежду, когда-то давно-давно, в той прошлой жизни, которая закончилась несколько дней назад, его учили, что в этих жарких, пустынных краях много скорпионов, и они вечно норовят влезть в одежду путников. Скорпион действительно вывалился из рукава, еще один - из сумки с едой. Юноша хмыкнул, глядя на перебиравшего лапками скорпиона:
- Рыбки вяленой не желаешь? Нет? Я так и думал... Ах да, ты же наверное речь мою не понимаешь? Да...
Возможность просто поговорить с кем-то, даже если тебе не скажут ни слова в ответ, даже со скорпионом, все равно роскошь, когда ты совершенно один. Парень пожевал рыбу с кусочком хлеба, выпил немного воды. Воду, кстати, надо беречь. По всему видно, что земли здесь засушливые. А люди... Какие же тут люди? Алексиор быстро собрал свои пожитки, не переставая мысленно восстанавливать в памяти все, чему его успели научить. К счастью, некоторые познания в языках стран 'черного' берега стараниями Антионольфа успели вдолбить в его пустую голову. С улыбкой вспомнил он своего старого наставника и остальных преподавателей, мысленно вознося благодарность за то, что они потратили на него столько времени и сил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
