К концу ноября созданные большевиками военно-революционные комитеты установили контроль над рядом частей и соединений Особой армии: 39-м, 46-м армейскими корпусами, 1, 2 и 3-й Туркестанскими стрелковыми дивизиями, 293-м запасным, 408-м Кузнецким, 501-м Сарапулским, 502-м Чистопольским пехотными полками{405}.
Теперь на повестку дня для большевиков Особой армии встал вопрос о создании постоянного армейского ревкома. Его предстояло образовать на созванном по инициативе большевиков 4-м армейском съезде. Съезд Особой армии проходил с 26 ноября по 1 декабря в городе Ровно. Из 300 делегатов съезда фракции большевиков принадлежал 171 голос. За резолюции, предложенные большевиками, проголосовали 240 делегатов съезда. Съезд лишил полномочий созданный эсеро-меньшевистским армискомом в начале ноября Комитет защиты страны и спасения революции. В принятой съездом резолюции по вопросу о власти говорилось: «Считаем нужным признать власть Совета Народных Комиссаров… ответственную перед народным Советом в центре; на местах же власть Советов р[абочих], с[олдатских] и кр[естьянских] депутатов, а в армии войсковых комитетов». Из числа делегатов съезд избрал новый постоянный армейский ревком во главе с большевиком Ю.С. Гузарским. Съезд передал армейскому ВРК всю полноту власти на территории Особой армии{406}.
На следующий день после закрытия съезда, 2 декабря, председатель ревкома Особой армии Ю.С. Гузарский доложил в Ставку, что «27 ноября четвертым арм[ейским] съездом выделен из своего состава армейский Военно-революционный комитет, [к] которому перешла вся полнота власти на территории Особой армии. В президиум вошли: председатель Воеревкома Гузарский, товарищами председателя Сычев и доктор Рубинштейн, секретарь Цетлин, товарищами секретаря Винарский, Соловьев и Ларионов»{407}.
В такой благоприятной для большевиков обстановке созывались и проводились съезды, от имени которых ревкомы претворяли свои мероприятия на этом фронте в жизнь. Однако успех большевиков в целом не свидетельствовал о полной поддержке новой власти большинством солдат Юго-Западного фронта. Уже в первые послеоктябрьские недели на многочисленных солдатских митингах и собраниях было принято множество резолюций и постановлений о непризнании Совета народных комиссаров и Петроградского ВРК. Так, 43-й Охотский пехотный полк требовал передачи власти Учредительному собранию, заявляя, что срыв созыва этого органа будет подавлен силой. Такие же настроения царили в полках 20-й пехотной дивизии, в частях 25-го армейского корпуса.
При обсуждении вопроса об октябрьских событиях в Петрограде в 5-м Сибирском армейском корпусе собрание корпусного комитета раскололось — 60 депутатов покинули собрание, а остальные 58 человек вынесли решение о поддержке Временного правительства. По данным фронтового ВРК, только за один месяц — ноябрь — на Юго-Западном фронте за «однородно-социалистическую власть» высказались в своих наказах 102 воинские части. При этом в ряде частей и соединений, например, в 100-й и 111-й пехотных дивизиях, настроение солдат, по оценке командования, было «безучастное» и «выжидательное», что относилось, пожалуй к значительной части солдатской массы этого фронта{408}. Ревкомы в процессе взятия власти в большинстве случаев не встречали противодействия основной солдатской массы, так как последняя, как уже отмечалось, в ожидании скорейшего мира фактически устранилась от какого-либо участия в политической борьбе.
Установив ревкомовский контроль над 7-й, 11-й и Особой армиями, большевики Юго-Западного фронта повели подготовку к фронтовому съезду. ЦК РСДРП(б) в ответ на просьбу Бюро военной организации большевиков Юго-Западного фронта направил на фронтовой съезд своих представителей М.М. Лашевича и В.И. Зофа, а Юго-Западный областной комитет РСДРП(б) — А.В. Гриневича{409}.
2-й Чрезвычайный съезд Юго-Западного фронта проходил в Бердичеве с 18 по 24 ноября. На съезд прибыло около 700 делегатов, из них 267 большевиков, 213 эсеров (в том числе 50 левых), 47 меньшевиков, 42 беспартийных, 73 украинских эсера. Среди большевиков — делегатов съезда были: М.М. Лашевич, В.И. Зоф, А.В. Гриневич, М.Н. Коковихин, Г.В. Разживин, П.Д. Трубачев, Г.И. Чуцновский, С.П. Медведовский, Н.Д. Марченков, Н.Г. Крапивянский, Ф. Попов, Н. Левицкий и др. Наиболее острая политическая борьба по вопросу о признании единственно законной властью в стране Совета народных комиссаров между большевиками и правой частью съезда развернулась в последние три дня его работы, но резолюция так и не была принята.
После долгих фракционных переговоров 24 ноября было достигнуто соглашение о создании временного (до созыва 3-го съезда Юго-Западного фронта) фронтового ВРК, который был признан высшей властью на фронте, выполняющей распоряжения новой власти. В него вошли 35 человек, из них 17 большевиков, 6 левых эсеров, 9 правых эсеров, 2 меньшевика, 1 беспартийный. Председателем ревкома был избран большевик Г.В. Разживин. В состав ревкома вошли от фракции большевиков А.В. Гриневич, М.Н. Коковихин, В.В. Алферов, Милюков, Оввян, В.М. Турчан, С.П. Медведовский, Старозум, Симонов, Бакий, Бенелюк, Лыков, Дробозин, Кувалдин, Лавров, П.Д. Трубачев. Товарищами председателя были избраны левый эсер В.И. Киквидзе, который работал в полном согласии с большевиками, и большевик М.Н. Коковихин. В состав президиума фронтового ревкома вошли 7 человек, из них 4 большевика, 2 левых эсера и 1 беспартийный. ВРК фронта избрал временную оперативную комиссию из четырех членов и редакционную комиссию из трех человек. Было также решено газету «Голос фронта» переименовать в «Известия Военно-революционного комитета Юго-Западного фронта»{410}.
26 ноября ВРК Юго-Западного фронта в приказе № 1 объявил, что с этого дня «взял власть на Юго-Западном фронте в свои руки». Фронтовой ревком признал, что «только власть СНК, ответственная перед Советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, является высшей властью в стране, а властью в армии — Верховный главнокомандующий т. Крыленко». Власть в частях фронта передавалась войсковым и военно-революционным комитетам. В приказе фронтового ВРК отмечалось, что «всякое противодействие или неисполнение его распоряжений и распоряжений Верховного главнокомандующего будет рассматриваться как преступление против революции и виновные в нем будут привлекаться к ответственности по всей строгости законов революции»{411}.
Однако широко развернуть свою деятельность фронтовой ревком, как и военно-революционные комитеты армий фронта, так и не успел. На арену политической борьбы выступила Центральная рада. Следует отметить, что в ноябре в Киеве Центральной радой был создан Краевой комитет по охране революции, предназначенный для взятия власти на территории Украины. 3-й Всеукраинский войсковой съезд, состоявшийся в Киеве, выразил полное доверие этому комитету. 7 ноября Центральная рада провозгласила создание Украинской народной республики в составе России.
Вполне естественно, что Центральная рада пыталась сохранить боеспособность Юго-Западного и Румынского фронтов, прикрывавших украинскую территорию. С этой целью в ноябре на заседании Генерального войскового секретариата было принято решение о создании из этих двух фронтов единого Украинского фронта. Командование вышеуказанных фронтов в лице генералов Н.Г. Володченко и Д.Г. Щербачева признало власть Центральной рады, так как после занятия 20 ноября Ставки в Могилеве отрядом Н.В. Крыленко и отстранения от должности, а затем гибели бывшего Верховного главнокомандующего Н.Н. Духонина у них не было иного выбора. Нового Верховного главнокомандующего Крыленко генералы, как отмечалось ранее, не признавали. Таким образом, подчинившись Центральной раде, они сохранили на некоторое время свои посты.
Уже на состоявшемся 28 ноября заседании фронтового ревкома Г.В. Разживин сообщил, что 5–6 дивизий казаков ушли с фронта и собираются ехать на Дон, а Центральная рада способствует этому. Далее председатель фронтового ВРК отметил, что «представители украинской Рады открыто заявляют, что Рада намерена взять штаб фронта». Разживин отметил, что несмотря на то, что «Военно-революционный комитет хочет установить контакт с Радой… Рада идет на открытый вызов»{412}. В принятой на заседании фронтового ревкома резолюции отмечалось, что «ввиду установления факта контрреволюционного движения на Дону и ввиду того, что Украинская рада содействует отправке казачьих частей на Дон, усиливая тем самым контрреволюцию, способствуя организованному дезертирству с фронта и деморализуя другие части, ВРК категорически требует от Украинской рады прекратить пропуск казачьих войск на Дон и не препятствовать передвижению советских войск». В резолюции также постановлялось «поручить оперативно-боевой комиссии вызвать представителей ВРК и совместно с ними разработать план организации революционных сил для борьбы с контрреволюцией»{413}.
