— Ладно, сиди, — прошипела злая я, — но заруби на своем беломагическом шнобеле, что Арвейн сюда в жизни больше не…
И тут распахнулась дверь, впуская сияющего белого мага в серебристом костюме и с развевающимся белоснежным плащом за спиной.
— Телль, — начал он с порога, — я мебель тебе при…
На этом маг умолк, обозревая полуголую компанию, в которой я изволила пить чай. Компания же смотрела на злую меня! Из кухни высунулся священник и робко спросил:
— Госпожа ведьма, вам пирожки сахарной пудрой посыпать?
— Да, будьте так любезны, — отозвалась, чувствуя, что медленно зверею.
— А господину главному магу чаю налить? — последовал еще один вопрос.
— Нет, господин маг уже выметается и больше на пороге моего дома не появляется! — прошипела разъяренная ведьма.
Священник юркнул в кухню, маги, осознав, что сейчас кому-то, а точнее, всем вокруг влетит, торопливо поднялись, дожевывая кто что имел, и только мэтр Октарион даже не дернулся, продолжая укоризненно на меня смотреть.
— Испарись лучше, — посоветовала магу.
— Между прочим, я пришел извиниться, — зло ответил он.
— Мне твои извинения… — с намеком протянула я.
Намеку кое-кто не внял.
— Телль, — прорычал Арвейн, делая шаг в лавку.
И тут под его ногами разверзлась бездна! Яркое пламя, метнувшись вверх, опалило волосы белого, дым, наполненный искрами, вмиг превратил его белоснежный плащ в нечто грязно-горелое местами прожженное.
Надо сказать, я если и была удивлена, то совсем немного, гораздо больше в моем удивлении имелось восхищения Дохраем, сам дух-хранитель не высовывался, но я точно знала, что он сейчас здесь. Все-таки не зря мотался в преисподнюю.
— Это что? — делая шаг назад, вопросил Арвейн.
— Предупреждение. — Я с самым довольным видом отхлебнула глоток чаю.
— У тебя хранитель… мстительный. — Маг сделал еще шаг назад, отряхнул тлеющий плащ.
— Весь в меня, — заметила черная ведьма, демонстративно подняв руку.
— Т-т-те… — начал было Арвейн.
Щелкнула, и молчаливый дуб возмущенно зашевелил листочками. Тихо так стало и хорошо. Разве что огонь потрескивать чуть громче стал, потому что Дохрай у меня действительно мстительный, и разлом бездны придвинулся чуть ближе к дубу… и еще ближе, и…
Вспышка света, и белый маг сам отступил за порог — вот и замечательно, нечего злить черную ведьму.
Кстати, о ведьмах — а где Люсинда?
Я встала и направилась было к окну, когда разъяренный Арвейн укоризненно произнес:
— Я вот тебе мебель привез, а ты?!
Искоса глянув на его бело-золотое одеяние, поинтересовалась:
— Надеюсь, не в своей излюбленной цветовой гамме?
Маг нервно сглотнул, сделал пасс рукой в сторону стоящей рядом с моей лавкой телеги, и все, что я увидела, — белое покрывало, накрывшее собственно мебель.
— Мастера привез, — хмуро заключил Арвейн.
Тут я пригляделась к площади и засекла тактическое уползание Люсинды. Ведьма именно ползла, пригибаясь и замирая, при всем при этом постоянно в сторону мэтра Октариона поглядывая. Хм…
— Дохрай, убери это, — потребовал разъяренный белый маг.
— Дохрай, белых выпусти, а этого больше не пускай, — приказала я.
После чего щелкнула пальцами — чашки и тарелки белых, радостно подпрыгивая по воздуху, умчались на кухню, где принялись бодро отмываться, я же вернулась за столик и взяла себе пирожок, старательно посыпанный лично для меня сахарной пудрой. Дохрай предупредительно кинул мостик для белых, и те, вежливо со мной попрощавшись, покинули обитель вражеской магии. Арвейн, что примечательно, пододвинувшись, чтобы пропустить своих подчиненных, вновь нарисовался в моем дверном проеме — местами обугленный, повсеместно злой, на лице основательно укоризненный.
— Кстати, — я прожевала откушенное, — ты действительно главный?
— Я уже сказал, что не собираюсь обсуждать данную тему, — мрачно произнес маг.
Безразлично пожав плечами, махнула двери, и та с громким хлопком закрылась перед самым носом мэтра Арвейна Октариона.
Господин священник, высунувшись из кухни, благоговейно поинтересовался, указав на разверзнувшуюся бездну:
— Ад?
— Ныне, присно и вовеки веков, — подтвердила я.
— Аминь, — сказал священник и вернулся ко мне за стол, допивать свой чай.
Арвейн долго не маячил перед дверью — терпение, видимо, не относилось к его добродетелям, и после расспроса своих подчиненных удалился. Святой отец также долго не задерживался и, допив чай, поспешил откланяться. Заверила ему с собой на дорожку пирожков и выдала еще пару пузырьков успокоительного зелья.
* * *
Проводив служителя церкви, я проверила уже поставленное вариться зелье привлекательности, после чего устроилась на пороге — вечер выдался теплый и приятный, и принялась писать письмо единственной любящей родственнице.
«Дорогая матушка, пишу тебе из…» — огляделась: город шумел, по площади бродили празднично одетые пары, где-то посреди площади устраивалось представление уличных актеров, владельцы чайных, закусочных и рестораций зычно зазывали клиентов, дети крутом носились с воздушными змеями.
«… пишу тебе из самой лесной глухой и непролазной чащи», — продолжила я.
— Госпожа ведьма, — ко мне подбежал малыш Гуннер из семейства Атторберг, — госпожа ведьма, хотите конфетку?
И не ожидая моего ответа, сунул шоколадную конфету в яркой обертке и убежал. Не удержавшись, щелкнула пальцами, посылая в его воздушного змея щепотку магии — сказочный зверь зарычал и метнулся догонять деток, те, радостно завизжав, бросились врассыпную.
«Скучно тут, — продолжила я строчить послание, — безлюдно и тоскливо, разве что… — взгляд мой заприметил господина мэра с заместителями, важно шествующего по площади с инспекционным видом, — медвежьи морды на ближайшие кусты малины повадились», — вывела кривым почерком.
В этот момент на великолепном белоснежном жеребце показалась прекрасная белая магиня в снежной пелерине и нежно-голубом сверкающем платье; стоит ли говорить, что все влюбленные парочки разом поспешили раствориться в улочках и переулках, дети молча умчались следом, да и зазывания клиентов прекратились в тот же миг. И тишина наступила такая напряженная…
«А спросить я вот что хотела, — продолжила выписывать на пергаменте, — донесла тут давеча, — взгляд на магиню, — сорока, что при определенных обстоятельствах у черных ведьм от белых магов белые же магини и рождаются. Не по регламенту это, матушка, вот и не верится мне, что возможно подобное. В остальном все беспросветно и скучно, книги магические от скуки почитываю, сплю много, питаюсь, как и положено, не мерзну, на ночь теплые носки надеваю, не болею. С искренним уважением и почитанием, твоя дочь».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
