Читаем без скачивания Реквием по тонтон-макутам - Жерар Вилье

Парень еще раз дернул, чтобы задушить животное. Кошка подпрыгнула в последний раз и больше не двигалась. Таща свою жертву, мальчишка, страшно довольный, удалился. Гаитянин постарше, худой, как смерть, "лысый, позвал его, протягивая несколько купюр. В Ла Салин кошка стоила до двух долларов. Это был единственный вид мяса, который они знали.

Ощущая тошноту, Малко остановился перед «диспансером». Лишь бы Берт Марней сдержал слово... Он постучал и вошел.

Голова Берта Марнея лежала на железном блюде, глаза были открыты. Из шеи вытекла струя крови, оба зуба исчезли. Малко еле сдержал рвоту. Гул в его голове был похож на гул круживших вокруг головы больших зеленых мух.

Преодолевая тошноту, он заставил себя подойти ближе и заметил еще одну страшную деталь: рядом с головой, на краю блюда, лежал маленький темный предмет длиной в шесть-семь сантиметров. Малко потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что перед ним человеческий язык.

Язык Берта Марнея.

Казнь свершилась.

Значит, американец разыскал Габриеля Жакмеля.

Малко обошел стойку. За ней в луже крови лежало тело. Шея была начисто перерезана мачете, как у теленка. На теле не было других ран, Берт Марней умирал в сознании. А, может быть, ему сперва вырвали язык...

Бедняга Марней, он не заслужил такой страшной кончины. Спотыкаясь от ужаса, Малко вышел из «диспансера». После тошнотворного запаха смерти и крови вонь Ла Салин показалась ему благоуханием. Он взглянул на деревянную хижину, в которой Берт Марней пытался сколотить состояние. Малко чувствовал себя частично ответственным за эту смерть, но время для сантиментов было выбрано неудачно.

Он сел в «мазду». Оставалось только с помощью Симоны Энш попытаться тайно покинуть эту страну.

Симона Энш исчезла.

Малко в тоске пятый раз обошел все комнаты крохотного домика. Они договорились, что она будет его ждать здесь.

Зеленый «маверик» молодой женщины стоял на стоянке. Это означало одно: в ярости макуты увезли ее с собой.

Эта страшная догадка не сразу дошла до Малко. И тогда его охватила слепая ярость. Это было единственное, что могло его вывести из себя.

Сев в «мазду», он резко тронулся с места.

Охранник вернулся с визитной карточкой Малко, сделав ему знак следовать за ним.

– Мадам Мирбале скоро примет вас.

В огромном коридоре Дворца не было ни души. Встревоженный и напряженный, Малко шел за лейтенантом в военной форме. Они зашли в маленький кабинет, уже знакомый Малко.

Амур Мирбале выглядела очень элегантно в шелковых брюках и такой же тунике. Она сидела в кресле, скрестив ноги. Она повернула к Малко бесстрастное лицо. Ее глаза были до сих пор распухшими, под ними висели тяжелые мешки. Ее пальцы непрестанно двигались, играя со связкой ключей.

– Вы нашли Габриеля Жакмеля?

Малко продолжал стоять.

– Где Симона Энш?

Он говорил так резко, был так напряжен, что метиска и не подумала увиливать. Она с презрением рассмеялась.

– Симона Энш? Я думала, что она в вашей постели. Впрочем, это недостойная для вас связь.

– Ваши тонтон-макуты похитили ее, – грубо сказал Малко. – Немедленно освободите ее.

Амур Мирбале нахмурилась, ее пальцы замерли.

– Мои люди никого не похищали. Вы же скрылись от них. Где вы были?

Малко не терял надежды.

– Возможно, они действовали без вашего разрешения, – сказал он. – В прошлый раз они вели себя, как проходимцы...

На лице молодой женщины читалось презрение.

– Этого не может быть. Ну-ка, ну-ка, кажется, на сцене появился Габриель Жакмель... Вот вам еще одна причина, чтобы разыскать его. Когда она попала ему в руки в прошлый раз, он был не очень любезен с ней...

Малко не ответил. У Жакмеля не было причин похищать Симону. Если только эта дьявольская комбинация не была придумана Амур Мирбале, чтобы еще подтолкнуть его к поискам Габриеля Жакмеля. Это было похоже на нее.

Метиска с иронией посмотрела на него.

– Может быть, я дам вам отсрочку, – сказала она, – кажется, вы искренне хотите обезвредить Габриеля Жакмеля...

– Он убил Берта Марнея, – сказал Малко.

Амур Мирбале с жестокостью улыбнулась.

– Я знаю. Таков обычай, – сказала Амур спокойно. – У нас принято отрезать предателю язык.

Гаити, жемчужина Антильских островов... Малко испепелил ее взглядом.

– Избавьте меня от ваших макутов. Пока я не найду Симону Энш, я не уеду с Гаити, и вы это знаете.

– Я ровным счетом ничего не знаю, – запротестовала Амур Мирбале, – и я никому не верю.

Больше от нее ничего нельзя было добиться. Малко молча вышел. После кабинета с кондиционером в коридоре с несоразмерными потолками он задыхался. Он старался убедить себя, что, если Габриель Жакмель хотел убить Симону Энш, он бы сделал это на месте.

В «мазде», припаркованной у министерства внутренних дел, было жарко, как в парилке. В растерянности Малко решил поехать в Эль-Ранчо, чтобы оценить ситуацию.

Войди в холл, он сразу же заметил, что в его ячейке торчит свернутая бумажка. Портье подал ему ключ.

С бьющимся сердцем он развернул записку и прочел единственную строчку, отпечатанную на машинке: «Немедленно приезжайте на Радио-Пакс. Джон».

Глава 17

В голосе пастора Джона Райли больше не звучала духовная елейность. Он четко сказал Малко:

– Со мной связался Жакмель. Он похитил вашу подружку. Если мы не свяжемся с ним сегодня вечером, он разрежет ее на куски и отошлет вам.

На Джоне Райли была рубашка с короткими рукавами и джинсы... Он курил сигарильо, коротко и отрывисто затягиваясь.

– Откуда вам это известно?

– Только что от Жакмеля приходил посланец. Кстати за вами по-прежнему следят?

От дворца за ним неотступно следовала машина макутов.

– Да.

– Сколько их?

– Двое или трое.

Американец погасил сигарильо и машинально погладил Библию, лежащую рядом с пепельницей.

– У вас два выхода, – сказал он. – Первый – ответить на ультиматум Жакмеля, приняв необходимые меры предосторожности. Второй – постараться ускользнуть отсюда с помощью моих знакомых контрабандистов. Вместе со мной.

Малко подскочил.

– Вместе с вами?

Джон Райли устало улыбнулся.

– Да. Я узнал, что в любом случае меня вышлют. В частности, из-за вас. Тогда лучше уйти с пользой.

Малко недолго колебался. Любой агент ЦРУ ухватился бы за предложение Джона Райли. Но оставалась Симона Энш.

Несмотря на жестокость выбранного Малко мира, он не мог оставить человека, зная, что ему грозит смерть.

Он снова ощутил горячее тело Симоны.

– Я пойду к, Габриелю Жакмелю, – сказал он.

– Мы пойдем, – сказал Джон Райли.

– Почему «мы»? Вы-то здесь ни при чем.

Американец пожал плечами.

– Я не отпущу вас одного в этот гадюшник, не хочу получать куски вашего тела...

Очаровательная деликатность.

Малко пришла в голову другая идея:

– Жакмель – хищный зверь. Единственное, что можно попробовать, – это отправиться к нему вместе с макутами Амур Мирбале и постараться ликвидировать его раньше, чем он ее ликвидирует.

Джон Райли поднял глаза к небу.

– И тогда ОНА разрежет вас на куски... Не думайте, что она забыла свою мать... Я пользуюсь у Жакмеля некоторым авторитетом. Когда его ранили, я прятал его на нашей станции в Артибоните. Думаю, он не забыл этого. И потом, я духовное лицо, а все гаитяне суеверны.

– Мне не хотелось бы, чтобы вы рисковали...

Джон Райли снисходительно покачал головой.

– Было ошибкой отправлять вас на Гаити. Вам не хватает жестокости... Гаитяне непредсказуемы, как акулы, и всегда безжалостны.

Он посмотрел на часы.

– Пора отправляться.

– А макуты?

Не отвечая, Джон Райли достал из стола сверток, обернутый вощеной бумагой, развернул его, и на свет появился блестящий от смазки автомат «томпсон» с заряженный магазином.

Видя изумление Малко, Джон Райли улыбнулся краешком рта.

– Бог простит меня, – сказал он. – Подождите меня здесь.

Пастор вышел из комнаты. Малко бросился к окну: два тонтон-макута дремали в стареньком «форде». Сзади к машине подошел Джон Райли.

Подойдя к задней двери, он прижал к бедру автомат и открыл огонь. От пуль тела обоих гаитян задергались. В долю секунды голова одного превратилась в красный шар. Просунув автомат в открытое стекло, Джон Райли в упор расстрелял второго макута.

Малко выбежал во двор. Лицо Джона Райли было невозмутимым.

– Нужно торопиться, – сказал он. – Через час на наши поиски бросятся все тонтон-макуты Порт-о-Пренса.

Пастор быстро бросил старый автомат в чемодан, уже наполовину заполненный магазинами.

«Тойота» пастора стояла во дворе. Сев в нее, Малко заметил на полу «винчестер 30/30».

Этим можно было обратить в истинную веру неверующих...

Джон Райли сел за руль, и они поехали по ухабистой тропинке, прежде чем попали на дорогу Карефур.