– Должно быть, известно. Я знакома кое с кем в Шестом участке. Хотите, чтобы я их расспросила?
Впервые за последние несколько дней я рассмеялся. Похоже, на свете не было такого места, где бы она кого-нибудь не знала. Я поднял руки вверх:
– Конечно. Почему бы нет? Давайте действуйте.
Жизель тут же пулей вылетела за дверь.
В то же утро Бетти, явившаяся в больницу в огромных медных серьгах – как я полагаю, надетых для очередной попытки забеременеть, – принесла с собой заблудившегося котенка. Она нашла его на станции метро и, похоже, собиралась вечером забрать домой. Но вместо этого она предложила оставить его в больнице на попечение пациентов.
Как выяснилось, присутствие домашних животных в домах для престарелых и инвалидов оказалось чрезвычайно благотворным для их обитателей, которым часто недостает не только любви, но и просто компании. Оно необычайно поднимает их настроение и даже продлевает им жизнь. И наверное, это справедливо не только для стариков и инвалидов. Однако, насколько мне известно, в психиатрических больницах таких программ не было.
Поразмыслив над этим – а наш институт ведь все-таки экспериментальный, – я попросил Бетти дать распоряжение на кухне регулярно кормить котенка и дать ему побродить в первом и втором отделениях, чтобы посмотреть, что из этого получится.
Котенок прямым ходом направился к проту.
Прот приласкал его, «поговорил» с ним, и вскоре котенок отправился знакомиться с другими обитателями своего нового мира.
Кое-кто из пациентов, в том числе Эрни и несколько «личностей» Марии, по каким-то своим соображениям держался от котенка подальше. Но большинство остальных были от него в полном восторге. Особенно меня удивил и порадовал наш скряга Чак – он мгновенно прилип к котенку. «Ни капли не смердит», – заявил он. Чак проводил часы, играя с котенком, подсовывая ему то обрывки веревки, то резиновый мячик, который кто-то нашел в саду. К нему присоединились и многие другие. В их числе, к моему изумлению, оказалась миссис Арчер, у которой, как оказалось, до прихода в больницу было множество кошек.
Но самое поразительное воздействие котенок оказал на Бэсс. Совершенно не способная общаться с людьми, Бэсс необычайно привязалась к Красотке. Она теперь регулярно ее кормила, убирала за ней и выводила ее на двор порезвиться. Но если кто-то хотел поиграть с ней, Бэсс тут же отдавала ее, при этом грустно качая головой, словно говорила: «Вы правы, я, конечно же, ее не стою». Но с наступлением ночи Красотка непременно отправлялась на поиски Бэсс, и утром их неизменно находили спящими на одной подушке.
Прошло несколько дней, и я начал подумывать: а что, если, на радость пациентам, завести еще одного или двух котят? А потом, отдавшись на милость природы, завести еще и кота!
БЕСЕДА ДЕСЯТАЯ
Существует два пути, которыми можно пробиться сквозь панцирь истерической амнезии; у каждого из них есть свои сторонники, и каждый из них используется в определенных случаях. Первый путь – применение пентотала натрия, который еще называют «сывороткой правды». Лечение им довольно безопасно и вполне успешно даже в некоторых сложных случаях. К нему благосклонно относятся многие из нашего персонала, включая доктора Виллерса. В то время как гипноз – разумеется, в опытных руках – приводит к тем же результатам, но без возможного риска побочных явлений. При помощи и того, и другого метода давно забытые события вспоминаются с поразительной ясностью.
Когда много лет назад, в ординатуре, мы изучали гипноз, я относился скептически к его ценности в диагностировании и лечении психиатрических заболеваний. Но в последние годы он настолько доказал свою правомерность, что им стали вовсю пользоваться для лечения многих психических патологий. Конечно, точно так же, как и при использовании других методов, успех гипноза зависит не только от практикующего его специалиста, но в огромной мере и от реакции на него пациента. Поэтому, прежде чем применять гипноз, надо обязательно проверить, поддается пациент ему или нет.
Для такой проверки чаще всего пользуются тестом Стэнфорда. Занимая меньше часа, этот тест определяет способность пациента сосредоточиваться, его воображение, быстроту реакции и желание участвовать в процедуре. Показатели измеряются по шкале от нуля до двенадцати, и чем они выше, тем соответственно легче человек поддается гипнозу. У психиатрических пациентов, как, впрочем, и у всех остальных людей, средний показатель на этом тесте обычно около семи. Я знал лишь несколько человек, у которых он доходил до десяти. У прота он оказался двенадцать.
В случае с протом я надеялся с помощью гипноза узнать о тех драматических событиях, что привели его к истерической амнезии и мании. Когда это произошло? По моим догадкам, семнадцатого августа 1985 года, примерно четыре года и одиннадцать месяцев назад.
План мой был очень прост: гипнозом вернуть прота в его детство, а потом осторожно подвести к предполагаемому трагическому событию. Таким образом, я хотел не только выяснить обстоятельства, приведшие к обрушившемуся на него несчастью, но и узнать как можно больше о характере прота и его прошлом.
Прот явился ко мне в приемную, похоже, в хорошем расположении духа; и пока он поедал гранат, мы болтали о уолдорфских салатах и несчетном числе комбинаций разных фруктовых соков. Когда он покончил с гранатом, я включил магнитофон и попросил его расслабиться.
– Я совершенно расслаблен, – ответил он.
– Хорошо. Итак, сосредоточьтесь, пожалуйста, вот на том маленьком белом пятне на стене позади меня. – Прот сосредоточился. – Старайтесь не напрягаться, глубоко дышите, вдох – выдох, медленно, вдох – выдох, хорошо. Теперь я посчитаю от одного до пяти. С каждым следующим числом вы станете глубже и глубже погружаться в сон, ваши веки будут становиться тяжелее и тяжелее. Когда я дойду до пяти, вы уже будете глубоко спать, но в то же время вам будет слышно все, что я говорю. Понятно?
– Конечно. КАПЭКСиане дурачков не растят.
– Хорошо, давайте начнем. Один…
О таких, как прот, надо писать в учебниках. У меня подобных пациентов еще не бывало. На счете «три» его глаза уже были плотно закрыты. На счете «четыре» его дыхание замедлилось, а лицо потеряло всякое выражение. На счете «пять» пульс его упал до сорока, и хотя внешне он выглядел совсем неплохо, я начал беспокоиться, так как нормой его было шестьдесят пять. Когда же я закашлялся, он даже не шевельнулся.
– Вы меня слышите?
– Да.
– Поднимите руки над головой. – Он исполнил мою просьбу. – Теперь опустите их вниз.
Руки прота упали на колени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
