Следующей инициативой, выдвинутой Путиным, стало создание Общественной палаты — совещательного органа из 126 уважаемых людей, который должен «обеспечить общественную экспертизу важнейших законопроектов и подзаконных актов». Инициатива вызвала некоторое недоумение, поскольку предполагалось, что этим должна заниматься Государственная дума. Сурков пояснил: «Родовая травма парламентаризма — оглядка на выборы, прошедшие и предстоящие». На Западе это называется «отчетность перед электоратом», в России, по словам Суркова, это «ведет к популизму». Эксперты из Общественной палаты будут «меньше зависеть от политической конъюнктуры, что позволит им быть объективнее»12. (Степень соответствия представлений Суркова о реальности проявилась через несколько лет, когда он заявил на телевидении, что «Путин — это человек, который послан России судьбой и Богом в трудное для России время. Ему судьба предопределила сохранить наши народы»13. Разумеется, такой Богом данный правитель может трактовать демократию по своему усмотрению.)
А что должны были подумать люди о фразе президента о том, что иностранные державы норовят «оторвать от нас кусок пожирнее»? По мнению опытного аналитика Дмитрия Тренина, международная политика Путина перешла в новый этап. «До 2003 г., — писал он, — определяющим был курс на сближение с Западом под флагом “европейского выбора” и с заявкой на союзнические отношения с США». Затем «Москва проводила политику неприсоединения: подчеркнутая независимость от Запада сочеталась с нежеланием конфронтировать с ним»14.
Теперь начинался новый, изоляционистский этап. На втором сроке своего президентства Путин никому больше не собирался делать любезности. Он был уверен, что Россия ослабила бдительность и должна защищаться от двух зол — терроризма (теперь названного частью иностранного заговора) и западной демократии, которая проникает во все бывшее советское пространство. В первую очередь — в Грузию, а вскоре и на Украину.
Глава 7
Всюду враги
«Оранжевая революция»
Кремль пришел в бешенство от сцен, разворачивавшихся в Киеве в конце 2004 г. Море оранжевых курток и баннеров, миллионы демонстрантов, не обращая внимания на минусовую температуру, парализовали украинскую столицу. Плохо было уже то, что повторялись тбилисские события годичной давности: протест против подтасованных результатов выборов, массовая поддержка проамериканского, националистического кандидата, предложившего альтернативу коррумпированному авторитарному пророссийскому режиму. К тому же это происходило на Украине, самой значимой для России из всех бывших советских республик. С населением в 47 млн человек, Украина в десять раз превосходит Грузию. Шестая часть ее жителей — этнические русские; миллионы смешанных русско-украинских семей. Путин (как и многие россияне) рассматривал ее как простое продолжение России. По некоторым данным, в 2008 г. он говорил президенту Джорджу Бушу: «Ты не понимаешь, Джордж, Украина — это даже не государство. Что такое Украина? Часть ее территории — это Восточная Европа, но большую часть мы ей подарили». Крымский полуостров действительно был подарком России Украине, сделанным бывшим советским лидером Никитой Хрущевым. Крым имеет стратегически важное значение для России как база ее Черноморского флота. Страна лежит как огромный валун на пути множества стратегических связей между Россией и Европой: нефте— и газопроводы, линии электропередач, дороги военно-стратегического назначения. Украина — последний буфер между Россией и расширяющимся НАТО. И при этом человек, который собирался стать ее президентом, Виктор Ющенко (имеющий жену-американку), вел переговоры о вступлении в НАТО! Путин не собирался повторять ошибку, направляя своего министра иностранных дел «разобраться» и рискуя дать Украине ускользнуть, как Грузия. Путин намеревался сделать все, чтобы остановить разложение. Разработать стратегию действий он поручил новому руководителю своей администрации Дмитрию Медведеву — будущему президенту.
Избирательная кампания на Украине стартовала в июле. Путин с самого начала почувствовал опасность. Западно ориентированную оппозицию возглавлял харизматичный дуэт: Ющенко, занимавший в свое время посты премьер-министра и председателя Центрального банка, и Юлия Тимошенко — пламенный политик, хорошо известная как фирменной светлой косой, уложенной вокруг головы, так и неоднозначной карьерой в области газового бизнеса, которая вывела ее в число самых богатых людей Украины. Они создали предвыборную коалицию «Народная сила» и заключили сделку, согласно которой в случае выбора Ющенко президентом он назначит Тимошенко своим премьер-министром. Оба хотели укрепить независимость Украины от России и в особенности получить право войти в состав Европейского союза и НАТО (если этого пожелает альянс).
Кандидатом от правящей власти был премьер-министр Виктор Янукович, человек с непривлекательным прошлым: в молодости у него было две судимости за грабеж и причинение телесных повреждений. Даже Владимир Путин относился к нему настороженно, хотя Янукович и был явно предпочтительней Ющенко. Несколько хорошо осведомленных русских говорили мне, что Путин не считал Януковича лучшим кандидатом, но тот пользовался полной поддержкой действующего президента Леонида Кучмы, направившего весь административный ресурс на поддержку его кампании. Государственное телевидение широко и позитивно освещало кампанию Януковича, одновременно выставляя Ющенко в черном свете как крайнего националиста, находящегося в предосудительном браке с американкой украинского происхождения, которая даже могла быть агентом ЦРУ, готовящим заговор для захвата власти ее мужем.
В интервью Кучма подтвердил, что обсуждал с Путиным наиболее предпочтительного кандидата. «Это не было тайной. Разве Запад не обсуждал, кто должен стать президентом Украины? Этим занималось все западное сообщество, но на другой стороне — только Россия, только Путин. Путин был знаком с заявлениями и мнениями Ющенко. И у него не было большого желания, чтобы тот пришел к власти»1. Поскольку Кучма выбрал Януковича своим «преемником», Путин обеспечил ему поддержку Кремля. Украина стала полем битвы за влияние: Соединенные Штаты и Россия открыто поддерживали противоборствующих кандидатов.
Как годом ранее в Грузии, в украинской кампании активное участие принимали западные неправительственные организации. Они оказывали консультативную помощь и Ющенко, и доморощенным группам его сторонников. Крупнейшей общественной молодежной организацией стало движение «Пора!», которое позаимствовало методы избирательного и гражданского неповиновения у сербского движения «Отпор» и грузинского «Кмара». Русские, в свою очередь, направили в Киев так называемых политтехнологов, в том числе Глеба Павловского (некогда советского диссидента, ставшего советником Путина) и Сергея Маркова в качестве экспертов по связям с общественностью для команды Януковича и в качестве канала связи между ним и Кремлем.
Американский посол в Киеве Джон Хербст вспоминал в интервью, что западные посольства «создавали инструменты» для обеспечения честности и прозрачности выборов. «Помнится, созданием рабочей группы из представителей заинтересованных посольств для отслеживания всех событий, имеющих отношение к выборам, руководил посол Канады. Я тоже организовывал регулярные встречи, сначала ежемесячные, затем, наверное, каждые две недели, со всем заинтересованным интернационалом и украинскими НПО, чтобы выяснять, что они делают для обеспечения честных и свободных выборов. Мы устраивали “мозговые штурмы”, решая, как нам лучше координировать усилия, чтобы добиться желаемого результата. Результатом должны были стать честные и свободные выборы, а не победа конкретного кандидата». Как и в Грузии, американское Агентство международного развития (USAID) вложило миллионы долларов в содействие становлению гражданского общества и свободных СМИ. Хербст говорит, что все партии, включая даже коммунистов, могли свободно пользоваться этими фондами и программами2.
В какой-то момент предвыборной кампании Хербст связался с российскими политтехнологами, надеясь понять, что у них на уме. «Я пригласил Павловского и Марата Гельмана, который был его партнером в этом мероприятии. У нас получился очень приятный ланч <…> но весьма сдержанная беседа. Они не хотели слишком много распространяться о том, что они делают». Хербст говорит, что у него не было сомнений в том, чем занимаются американцы на Украине: «В некотором смысле у меня было преимущество, потому что все, что мы делали, делалось совершенно открыто. Мы хотели стимулировать свободные, честные выборы, и публично говорили о том, что делаем. Для меня не было проблемой сказать российским гостям, что украинские, равно как и международные НПО, тоже стремятся к этому результату. Собеседники же более скупо рассказывали мне, что намереваются делать, и я могу понять, почему».
