Предыдущая переправа была простой и удобной — река была велика, а на пересечении с дорогой, что в Киев ведет, прилепилось, к воде поближе, село большое. И лодки там были большие — по настоящему большие, чуть ли не с ладью, только что плоскодонные, специально приспособленные путников, вместе с лошадями да возами, через реку переправлять. Тогда богатыри даже и с коней не слазили — так верхом на плоскодонку и заявились, весь путь в седлах просидели, на бережок соскочили да поскакали дальше…
В этот раз на пути была совсем уж небольшая речушка, затянутая у берегов зелеными, сильно пахнущими водорослями. И не было больших лодок в маленькой деревушке. Потому не было, что был через ту речушку мостик деревянный переброшен еще много-премного лет тому назад, да снесло мостик по весне, когда речка вздыбилась, да лед пошел, все вокруг круша. А новый мостик пока еще строили, да не построили…
Что же — переправляться, так переправляться! Спросили у деревенских брод…
— Брод-то рядом, — отвечали им, — и воды по грудь, да вот только — лучше пройти вверх по реке, до Девичьего холма — там воды по щиколотку!
— Чего там! — решили богатыри, — можно и тут, где по пояс.
— А мы все у Девичьего холма переправляемся! — настаивали местные.
— Никак сахарные — растаять боитесь? — шутканул Сухмат.
— Боимся, — отвечали серьезно.
— Пиявок?
— Да завелась тут напасть поблизости…
— Что ж, посмотрим и на напасть! Как хоть, ее звать-величать?
— Жряк.
Получив столь определенные сведения, богатыри оправились к ближайшему броду.
— А кто такое жряк? — спросил у Сухмата Нойдак, — Это как кракордил?
— Нет, не бойся, это — гораздо хуже! — успокоил ведуна Рахта, после слов которого Нойдак не только замолк, но и буквально втянул голову в плечи…
Брони снимать не стали, слезать с коней — тоже. Нойдакова кобылка долго упиралась, не хотела идти в реку, в конце концов, сбросив ведунка на землю. Чего-чего, а падать, не ушибаясь, Нойдак научился — считай каждый день по пять раз — знатоком станешь, великим мастером в деле «хлоп о землю». Сбросила кобылка Нойдака, да, как ни в чем не бывало, пошла сама вброд, вслед за жеребцами Рахты да Сухмата. Делать нечего, пришлось колдуну идти вслед. Нормальные люди коней за узду ведут, а тут кобылка — впереди идет, да хозяина за собой ведет…
На середине речки оказалось, что это рослым оратаям было по грудь — Нойдаку вышло аккурат по шею, еще немного — и пить можно будет, не наклонясь. Северянин попал ногой в ямку, спотыкнулся, забарахтался всеми четырьмя — и получил лишь укоризненный взгляд собственной кобылы — чего мол, суетишься, здесь мелко совсем!
— А вот и жряк, долгожданный, пожаловал! — услышал колдун веселый голос Сухмата.
Собственно, колдуну была видна только темно-зеленая, в бурых пятнах, спина какого-то большого водяного зверя. Правда — очень большого — меньшего, само собой, чем кит, но побольше, чем медведь. Что это водный зверь, Нойдак понял сразу — уж он-то всегда мог отличить зверя лесного, шерстью покрытого, от зверя морского, гладкого…
Показалась из воды морда. Ну и ну! Много всего повидал на своем веку Нойдак, зверей морских странных, и с рогами, и водой вверх брызгающих, поющих даже — но чтобы у чудища были такие челюсти, вдоль да поперек направленные, как пилы огромадные — такого молодой колдун не то, что не видывал, о подобном и не слыхивал! Какое там Слово… Небось, один Вий знает Слово для зверя такого!
Зверь не стал выбирать — бросился на того, кто был ближе, а таковым оказался Сухмат. Разумеется, на суше все было бы кончено в момент, но попробуйте помахать мечом в воде!?
Удар клинком промеж далеко рассаженых маленьких глаз явно не понравился жряку. На ходу развернулся, попытался атаковать с левого бока. И встретил следующий удар неожиданно высунувшейся из-под воды бронированной лапой. И вперед — на богатыря. Рахта, успев прибарахтаться поближе, нанес от души пару ударов мечом в заднюю часть чудища. Жряк, казалось, не обратил на это никакого внимания, продолжая переть на Сухмата с широко разинутой пастью. Сухмат схватил за раздвинутые челюсти руками — заскрипели железные рукавицы, гнущиеся под клыками кривыми звериными. Рванул богатырь руками в стороны — не понравилось жряку таковое обращение, замотал башкой — да Сухмат держал крепко. Рахта времени тож не терял — подобрался поближе к шее — и мечом по ней с размаху. С размаху, да без особого толка — что в тесто клинком лупить. Вязнет меч в жиру подкожном, даже крови — и той не видно. Вертит, крутит головой жряк, чувствует — конец ему пришел, добьют его людишки — вон как дружно взялись, один — держит, другой рубит, а тут еще и третий подтащился, все норовит копьецом глазик выколоть!
Но и у чудища было кое-что в запасе. Вдруг раздался звук отвратный из чрева жрякова, а затем — отрыгнулось прямо на Сухмата все то, что заглотил, да переваривал водяной монстр. Не выдержал богатырь пакости этой зловонной, очи да нос его облепившей, отпрянул, выпустил жряковы челюсти. Монстр на месте развернулся, да еще и лихо как — ну, как волчок, даром что огромадный… Вдарил лапами-плавниками по воде — и был таков!
А Сухмат, добравшись до берега, еще долго-предолго мылся-отмывался. И потом весь день плакался, что воняет все…
Глава 7
— Так кто же смерти нашей желал, душегубов нанимаючи? — спросил то ли себя, то ли друзей Сухматий.
— Что бы князь или Добран? Не может быть!
— Да и зачем тогда было бы нас из Киева отпускать? — пожал плечами Сухмат.
— Скажем, не хотел, чтобы знали люди киевские…
— Не столь уж велики мы с тобой птицы!
— Да и что толку людей лихих нанимать? Против нас-то?! — усмехнулся Сухмат, — Пустое, Добрыня бы так не сделал.
— Добрыня — не сделал бы, а Добран Малкович… Он мог! Вроде подготовились, и камни заранее припасли, и место знали, и время…
— А откуда им было знать? Ну, сам подумай!
— Может, жрецы расстарались?
— Вот, это ближе к истине!
Богатыри замолчали, в который раз раздумывая на тему — кто же был против них? И то не годится, и это — не так, странно все как-то…
— А коли ведуны, то кто хотел Рахту, да Сухмата, да Нойдака убить? — подал голос Нойдак.
— Не все ли равно, одно слово — ведуны! — бросил Рахта с презрением.
— Не одно! — возразил Нойдак, — Нойдак так думает: одно дело, если слуги того ведуна, что молниями повелевал, другое — если тот черный колдун убивцев нанял…
— Этот колдун почему-то за Бронятой охотится, — пожал плечами Рахта, — и мы ему более не помеха… Ему теперь другая помеха будет!
— Тогда кто?
— Просто… Ведуны!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
