– Нет. Я уже заплатил, чтобы убрали. Я вас провожу.
Слегка обняв девушку, он вывел ее на крыльцо и взял за руку, словно им предстоял долгий путь, а не несколько шагов до соседнего дома. Эмма затрепетала.
– Вам холодно? – Брент повернул к ней лицо, казавшееся голубоватым в свете луны. Он обнял ее за плечи, отчего Эмма едва не лишилась чувств. – Надеюсь, это не малярия? – озабоченно спросил он и пощупал ее лоб.
– Нет. О нет…
Почувствовав прикосновение его ладони, она подняла руку, чтобы оттолкнуть ее, но почему-то вдруг прижала ее еще сильнее. Надо было срочно что-нибудь придумать.
– Ой, я забыла включить свет, – прошептала она.
– Неважно. – Дыхание Брента ласкало ее лицо.
Он передвинул руку ей на затылок, явно намереваясь поцеловать. Она боялась, что он это сделает, но, пожалуй, еще больше того, что не сделает. Его губы слегка приоткрылись, сердце ее готово было выскочить из груди.
Уже несколько недель Эмма постоянно думала об этом, стараясь представить, как все произойдет и что она почувствует. Брент не покидал ее мыслей, смущал ее сны, заставлял мечтать о неизведанном наслаждении. Однако реальность превзошла все самые смелые ожидания. Брент обеими руками придерживал ее голову, словно она была священным сосудом, из которого он пил божественный нектар, постанывая от наслаждения, все сильнее разжигая в ней огонь страстного желания. Эмма не помнила, чтобы кто-нибудь целовал ее с таким жаром, с такой страстью. Дэниел? Нет. Куда ему!
Когда они оторвались друг от друга, его глаза сверкали в темноте, как драгоценные камни. Брент, по-видимому, не собирался выпускать ее из своих объятий.
– Ты ведь не собираешься замуж за этого Кендола? Будь же умницей! – прошептал он.
Ну как она может быть умницей, когда у нее так бьется сердце? Эмма облизнула губы.
– Нет… Просто мы давно знакомы… Иногда говорили о браке, но так… вообще… Знаешь, я хотела ему сказать…
Он взял ее за плечи, обжигая своим прикосновением.
– Что сказать? Неужели ты не понимаешь, что ему нужны только твои деньги?
Он снова притянул ее к себе и впился губами в ее губы.
На сей раз он целовал ее иначе, не так нежно, скорее, жадно и требовательно, и Эмма не могла устоять. Она обняла его за шею. Даже не так. Она вцепилась в него, словно боялась упасть.
– Ты подумала, что я охочусь за деньгами Мэгги, и возненавидела меня за это? – шепотом спросил он.
– Нет…
Его пальцы больно впились ей в плечи.
– Не надо лгать! Ты именно так и думала, хотя это неправда. А сама собираешься замуж за человека, которому нужны только деньги. Скажи, когда он заговорил о свадьбе? До или после того, как узнал о завещании?
– У тебя нет права допрашивать меня! – Эмма резко вырвалась из его рук.
– Почему? После того, что только сейчас было, я имею право.
– Насколько я помню, ты мне пока ничего не предлагал. – Она подумала, что, может, сейчас самый подходящий момент выяснить отношения.
– А что я мог предложить тебе, Эмма? Стоило мне хотя бы намекнуть на брак, ты бы тотчас обвинила меня в желании захватить твое наследство. – Он бил ее словами, как плетьми. – Скажи, почему ты принимаешь предложение Дэниела, а меня все время в чем-то подозреваешь?
Эмма прислонилась к дверям и прижала руки к горлу, потому что уже представила себе, как они женаты, как живут вместе, как у них растут дети… Она с трудом отмахнулась от этого наваждения. Ведь он не делал ей предложения, он просто размышлял вслух…
– Я тебе скажу, Эмма, почему, – продолжал он. – Дело не только в замужестве. Тебе нужен такой тип, как Кендол, потому что он даст тебе то, к чему ты так стремишься, – положение в обществе.
– Неправда!
– А я думаю, правда! Знаешь, Мэгги читала мне твои письма. Тебе нравятся блеск и великолепие той жизни, которую может дать честолюбивый человек, а я не такой, Эмма. У меня была такая жизнь, и я знаю, что это всего лишь мишура, бутафория. Я тоже был готов на все ради денег. А теперь я владелец собачьего питомника в маленьком городке и очень доволен. Но тебя это не устроит.
– Если бы ты дал мне сказать… – Она всплеснула руками.
– О, не надо! – крикнул он и, сбежав по ступенькам, направился к себе.
Несколько дней они не виделись. Он исчез. Ни разу даже не появился у нее в доме. Ни разу не пришел сообщить ей о своих планах относительно ремонта. Позвонили из банка и поставили в известность, что на ее счет переведена крупная сумма. Сделав предварительные подсчеты, Эмма решила, что этих денег ей хватит до конца лета. Неужели он решил ее избегать? Теперь она не могла бы сказать, что для нее хуже – видеть его или не видеть.
Только в кошках Эмма находила успокоение. Они безропотно слушали ее и не осуждали за все, что она успела натворить. Зато она сама нещадно ругала себя. Постепенно куча ненужных бумаг в кабинете Мэгги становилась все больше. Эмма откладывала в сторону лишь то, что имело отношение к истории семьи.
В конце концов, она ощутила в себе силы заняться разборкой чердака. Три дня она трудилась не покладая рук, а результата видно не было. Правда, она нашла и убрала на будущее детский чайный сервиз, который всегда служил им с Мэгги во время чаепитий. Возможно, у нее когда-нибудь будет дочь и ей тоже захочется поиграть в хозяйку и гостей. Едва она подумала о дочери, как немедленно вспомнила кривую улыбку и каштановые волосы Брента, отчего очень рассердилась на себя.
Однако одной цели слова Брента достигли: что бы там ни было, Эмма теперь точно знала, что не выйдет замуж за Кендола. Она больше не желала обманывать себя. Общие интересы – еще не любовь. Их совершенно не достаточно, чтобы строить совместную жизнь.
Усевшись в кресло, она открыла очередную коробку и с интересом посмотрела на театральные программки. Эти спектакли Мэгги видела в Чарльстоне. Между страничками лежали засушенные и выцветшие букетики, которые Мэгги прикалывала когда-то к корсажу. Некоторые все еще были перевязаны ленточками.
Очарованная их хрупкой красотой, Эмма отложила букетики, и вдруг ей представился совсем другой образ Мэгги, образ роковой женщины с кучей поклонников. В руки ей попалась связка писем. Голубая ленточка навела Эмму на мысль, что эти письма особенные, наверняка они написаны человеком, которого бабушка помнила всю жизнь.
Эмма провела по ним ладонью, но не спешила развязывать ленточку: любовные письма прекрасного принца, который женился на другой девушке.
Она почти не сомневалась, что это письма прекрасного принца, поэтому с каким-то даже ожесточением вытащила одно, но, устыдившись своего любопытства, тут же сунула его обратно, подняв облачко пыли. Эмма чихнула и полезла за платком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
