Алексей Тимофеевич подошёл к окну и прислонился лбом к нагретому солнцем стеклу. На свете не бывает ничего случайного, это он знал совершенно точно. Не случайно Лиза пришла к нему, не случайно он взялся за её заказ и не случайно произошло событие, так резко нарушившее весь прекрасно задуманный и, не менее прекрасно, осуществляемый план. Но, что всё это должно обозначать., что он должен понять и какие сделать выводы. Он взялся за заказ, за который вряд ли бы взялся кто-то, он польстился на непомерную плату и тщеславно решил выполнить трудную задачу. Но ведь всё шло так хорошо. И убийство Сени – досадный сбой… Но с другой стороны ничего случайного ведь не бывает. Случайным, события квалифицируют тогда, когда закономерности функционирования какой-либо системы не известны.
Алесей Тимофеевич направился к книжным полкам. Постоял задумавшись над кипой эзотерических журналов, которые он иногда почитывал и наугад выдернул один, потом открыл его и ткнул в страницу пальцем. Это был эпиграф к какой-то статье. Алексей Тимофеевич прочитал: «Истинно, достоверно и действительно: то, что находится внизу, аналогично тому, что находится вверху, и то, что находится вверху, аналогично тому, что находится внизу, и таким образом производятся чудеса единой вещи» и подпись Гермес Трисмегист «Изумрудная скрижаль». Алексей Тимофеевич вздохнул и положил журнал обратно на полку. Эпиграф представлял собой примерный перевод строк, начертанных на изумрудной пластине, находка которой приписывается Александру Македонскому. Алексей Тимофеевич вспомнил, что Гермес Трисмегист, в переводе с греческого – Трижды Великий, считается реальным историческим лицом. Статью, которую предварял эпиграф, он когда то просматривал, но прочесть её внимательно желания не появилось. Теперь подобные сентенции не повторяет только, ленивый. Высказывание «Что вверху, то и внизу», – давно стало расхожим местом. Как это применить к его ситуации?
Алексей Тимофеевич тынялся из угла в угол и ничего стоящего не приходило ему в голову. В этих случаях обычно помогает сладкое. Он привычно полез в бар, но ни одной шоколадки там не оказалось. Чертовщина, какая то. Ведь недавно были шоколадки. Неужели он их так быстро съел? Впрочем не удивительно, ситуация из ряда вон выходящая. А в этих случаях шоколадки куда-то деваются с катастрофической быстротой. Вот и сейчас все шоколадки куда-то испарились. Но, так или иначе, а съесть что-нибудь сладкое ему сейчас необходимо. Нужно выйти и что-нибудь купить Совершенно неожиданно для самого себя, Алексей Тимофеевич открыл ящик стола, и достал оттуда рисунок Лизы – листок из альбома для рисования, помещённый в прозрачный файл. Рисунок притягивал его взгляд. Пусть этот рисунок будет с ним. Может быть с его помощью, что-нибудь проясниться. Алексей Тимофеевич решительно взял рисунок, свернул в трубку и засунул в карман. Терпеть не мог ничего носить в руках. Затем, покинул кабинет и вышел на улицу.
Киоск на углу оказался закрытым. В ближайшем магазине не нашлось ничего подходящего, ничего такого, чего бы ему хотелось. Короче, чтобы купить то, что позарез нужно, необходимо отправиться в кондитерский магазин «Медвежонок», на центральной площади, сохранивший своё название ещё с советских времён. До «Медвежонка» было рукой подать, и Алексей Тимофеевич пошёл пешком. И, не доходя до магазин, понял, в чём дело, ему недаром захотелось сладкого, недаром киоск возле дома был закрыт, недаром в магазине ему ничего не понравилось, недаром он взял с собой лизин рисунок и серёжки. Именно рядом с «Медвежонком» находился второй филиал психологического центра «Здесь и сейчас», в котором вела приём Эльвира Степановна.
С Эльвирой Степановной Алексея Тимофеевича связывала старая и прочная дружба. Когда-то они начинали вместе с другими. Затем группа распалась, и каждый стал вести индивидуальный приём. В это время они с Эльвирой Степановной встречались нечасто. Но в судьбоносный период его жизни, Эльвира Степановна помогла ему, и теперь тоже вошла в дело. Она была совладелицей психологического центра «Здесь и сейчас», но приём они вели в разных офисах. Алексей Тимофеевич имел высокое мнение о своём даре и если кого и мог поставить выше себя в некоторых вопросах, та это Эльвиру Степановну. И сейчас ему просто необходимо с ней поговорить. Если она не разрешит его проблемы и сомнения, то маловероятно, что ситуация вообще разрешима. Второй филиал психологического центра «Здесь и сейчас» располагался не первом этаже двухэтажного особняка. Дом заново отремонтировали, и сделали это простым и дешёвым способом. Вставили в окна стеклопакеты, поменяли двери, обложили стены плиткой. В то время как это был старинный особняк, построенный известным архитектором. Но, несмотря на это, заниматься дорогостоящей реставрацией никто не собрался. Алексей Тимофеевич толкнул новенькую блестящую дверь, с металлической табличкой «Здесь и сейчас» и зашёл в приёмную. С некоторой досадой Алексей Тимофеевич отметил, что летний период почти не сказался на потоке желающих получить консультацию психоэнергетика и колдуньи Эльвиры. В данный момент она была занята с клиентом, а в небольшой приёмной ждала своей очереди и пыталась читать журнал молодая женщина. Алексей Тимофеевич только теперь вспомнил, что шёл в «Медвежонок». Он вышел из приёмной, пересёк улицу и через несколько минут внимательно рассматривал витрины «Медвежонка». Выбрав две шоколадки с орехами, он вернулся в приёмную психологического центра, и уселся в углу в полной решимости переждать всех клиентов. Дверь кабинета колдуньи Эльвиры отворилась, из неё вышел тщедушный мужчина и, смущённо оглядываясь, выскользнув на улицу. Женщина поднялась и вошла в кабинет. Оставшись один в приёмной, Алексей Тимофеевич решительно развернул шоколадку. Перед разговором с Эльвирой Степановной нужно прояснить свои мысли.
ГЛАВА 15
Владимир Захарович Сомов жил в довольно скромной, правда, набитой всякими дорогими и престижными вещами квартире. Интеллигентская безбытность въелась ему в плоть и кровь. Он просто не мог заставить себя всерьёз интересоваться ремонтом и обстановкой. Можно, конечно, на время переехать и всё поручить дизайнеру, но интерьеры, главной изюминкой которых являлась модность и дороговизна, нагоняли на него тоску. Впрочем, он всё же собирался сделать своё жилище модерновым, или как сейчас говорят достойным. Он это сделает, не сейчас, а когда-нибудь. Он пригласит дизайнера, а сам уедет, а когда вернётся всё в его квартире будет выглядеть, как положено.
Если Сомов водил Лизу в какое-нибудь шикарное место в купленном им шикарном туалете., то всегда наблюдал за собой как бы со стороны, и посмеиваясь издевательски и грустно. Что, впрочем, не мешало ему гордо демонстрировать Лизу всем и каждому. Лиза представляла собой уникальное сочетание женщины приемлемой для круга, к которому он сейчас принадлежал., и женщины, с которой можно было разговаривать, той, которая, понимала его. Он, конечно, отдавал себе отчёт, что, несмотря на Лизино уважение, к его поэтическим занятиям, сеть супермаркетов Ти С играла немалую роль в том, что она продолжала встречаться с ним. Но он смотрел на жизнь философски. Что из этого, он ведь тоже кроме всего прочего, ценит её стильную внешность и умение держаться, то есть то, что можно демонстрировать другим и что по сути дела не является её личностью. Разочарования научили Сомова довольствоваться возможным, и извлекать из этого возможного максимум. Он придерживался мысли, что от каждого человека, нужно требовать только то, что он может дать. Лиза в некотором роде заменила ему аудиторию, и это самое главное. Сейчас Лиза сидела на застеклённом балконе его квартиры в кресле качалке. Перед ней на раскладном столике стояла бутылка мартини и лежал на узорчатом блюде нарезанный ананас. Сомов считал, что ритуал требует принимать Лизу именно так. Сам он предпочитал сухие вина своей молодости, а из фруктов больше всего любил вишни, которыми сейчас был завален весь город.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
