Они заказали фирменные гамбургеры на тосте и корзинку золотистых картофельных чипсов. Отбросив хорошие манеры, Лалли взяла горячий бутерброд в обе руки и откусила большой кусок. Она наслаждалась свежим сочетанием вкуса нежного сочного мяса, хрустящих листьев зеленого салата, маринованной свеклы, свежего помидора в томатно-майонезном соусе. Сидевший напротив нее Кэм тоже попробовал гамбургер.
Коснувшись зеленых глаз, улыбка осветила лицо и добралась до губ.
— Ну что? Стоило сюда ехать?
— Да, — радостно ответила Лалли. Для этого у нее было много причин. — Но мы еще не попробовали чипсы.
Они одновременно протянули руки к корзинке и оба замерли, когда их пальцы встретились. Кэм посмотрел ей в глаза и легко погладил ее руку. Потом взял кусочек картошки.
— Отличные чипсы. — Он потянулся за следующим. — Прекрасно дополняют основное блюдо.
Некоторое время они молча наслаждались едой. Молчание было не тягостным, а скорее комфортным. За соседний столик принесли десерт. Лалли с вожделением посмотрела на вазочку с пирожными и отвела взгляд. Кэм взял в руки меню:
— Хочешь, закажем что-нибудь сладкое домой?
Лалли была тронута его вниманием и нежным взглядом зеленых глаз.
— Соблазнительно, но, пожалуй, откажусь. Вряд ли я смогу съесть что-то еще до завтра.
Кэм расплатился. Они вышли на оживленную улицу, направляясь к парковке.
— Спасибо, что согласилась составить мне компанию.
— Я рада, что ты меня пригласил, — ответила она и в шутку добавила: — Может, ты используешь сегодняшние наблюдения для книги?
Он на секунду задумался:
— Вполне возможно. Запах гамбургера помогает герою разгадать преступление.
Они смеялись над смелой идеей, пока Кэм открывал машину. Лалли сделала шаг к двери, но вдруг услышала за спиной знакомый женский голос:
— Обязательно заглянем в спортивный магазин, Дэнни. Но пешком идти далеко. Мы подъедем на автомобиле.
— Обещаю угостить всех мороженым после магазина, если не будете спорить с мамой, — ответил мужчина.
— Прости, мама, — вмешался в разговор подросток. — Ты знаешь, я люблю тебя, даже когда не слушаюсь.
В ответ все дружно рассмеялись.
Лалли не могла ошибиться — она узнала бы эту женщину из тысячи. Чувство вины нахлынуло как цунами. Она не хотела оглядываться, но не могла удержаться. Возле соседней машины стояли женщина, мужчина лет сорока и трое мальчиков разного возраста, похожие на Сэма. Они держались как дружная семья — легко и непринужденно.
Эту женщину звали Джулия Делаханти.
Джулия подняла голову и узнала Лалли. Ее рот сжался в тонкую линию, кровь отхлынула от лица. Она прижала к себе стоящих рядом мальчиков, как будто пытаясь защитить их.
«Прости меня, Джулия».
Эти слова жили в душе и сердце Лалли. Шесть лет назад по совету психолога она написала их жене Сэма в клинику. Ответа не было, но что-то в выражении лица Джулии подсказало Лалли, что та знает о ее раскаянии.
«Это ничего не меняет, Лалли!»
Лалли застыла, подняв руку ладонью вверх в знак бессильного сожаления. Она не могла вымолвить ни слова. В ушах зазвучал настойчивый голос Кэма:
— Лалли, дорогая, что случилось? — Он обнял ее за талию, как будто загораживая собой от опасности, которая могла ей угрожать.
Занятая сердечными переживаниями, Лалли почти изгнала из памяти свое прошлое и свой позор. Но они вернулись, лишая надежды на будущее. Как она посмела мечтать о счастье, которого не заслуживала?
Женщина быстро усадила сыновей в машину. Мужчина тихо спросил ее о чем-то, потом посмотрел в сторону Лалли и нахмурился. Ей хотелось спрятать лицо на груди Кэма и забыть обо всем, но стыд не позволял даже думать об этом. Если бы только Кэм знал!
Семья уехала, но у Лалли перед глазами все еще стояла Джулия, крепко прижимавшая к себе мальчиков. Она безвольно позволила Кэму устроить ее на пассажирском сиденье. Он завел двигатель, и они повернули к дому. Не к дому, мысленно поправила себя девушка, а к принадлежащему ее начальнику объекту недвижимости.
— Кто эти люди, Лалли? — В голосе Кэма звучали жесткие ноты, которых она раньше не слышала. — Почему они так расстроили тебя? Скажи мне, я должен знать. Если тебе что-то угрожает, я смогу защитить тебя.
— Ее зовут Джулия Делаханти, — неохотно пробормотала Лалли. Ей не хотелось говорить, но она не могла допустить, чтобы Кэм беспокоился. Он узнает ровно столько, сколько она сочла нужным сообщить своей семье. — Шесть лет назад у меня был роман с ее мужем. Ее дети были еще маленькими и целиком зависели от родителей. — Ее голос звучал безжизненно. — Когда Джулия узнала об измене мужа, она почти потеряла рассудок. Сэм просто ушел. Судьба детей была ему безразлична. — Она замолчала, решив, что сказала больше, чем хотела.
Что толку говорить, насколько безразлична Сэму была сама Лалли. Даже родителям она изложила только сухие, короткие факты.
Руки Кэма по-прежнему спокойно лежали на руле. Он мельком взглянул на нее и снова сосредоточился на дороге. Она чувствовала его сострадание, но он предусмотрительно не выразил ни жалости, ни осуждения.
— Мужчина рядом с ней не был ее мужем? — тихо спросил он.
— Я его не знаю. — Лалли стремилась закончить разговор. — Пожалуйста, Кэм.
Что он думает о ней теперь, когда знает, что у нее за плечами осталась скандальная любовная связь? Это не имело значения. У них с Кэмом не было будущего, остальное не важно.
— Я так люблю свою семью, — сказала она дрожащим голосом. Шесть лет она прятала в себе чувство вины и душевной боли, но теперь они рвались наружу. — Я старалась…
— Искупить грех?
Они уже вошли в гостиную, и Кэм закрыл дверь. Лалли хотела убежать, но Кэм не отпускал ее. Он усадил молодую женщину на диван и сжал ее руки в ладонях. Ей нужно было раскрыть душу и рассказать то, что долгие годы таила ото всех, кроме судебного психолога. Ему она вынуждена была изложить подробности, но он не имел права осудить или простить ее, не помог исцелить душевную рану. Поэтому она ушла в себя и спряталась в надежном убежище в кругу своей семьи.
— Почему ты не хочешь довериться мне? Вместе мы найдем выход… — Он смотрел в ее прекрасные карие глаза, и чувства, которые он прятал с той ночи, когда занимался с ней любовью, светились в его глазах. — Ведь ты тоже старалась помочь мне.
Эта потрясающая девушка так долго терзала себя! Теперь ему стало все понятно. Он и сам догадывался о многом по тому, как настойчиво она избегала интимных отношений. Кэм был почти уверен, что это как-то связано с другим мужчиной, но не подозревал, что ее гложет чувство вины. Она придумывала себе наказания: тусклую одежду, рабскую преданность семье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
