– Чего бы тебе хотелось? – рассеянно спросил Дэниел: все его внимание было приковано к нежному завитку на шее Джо.
– Автограф. Мне бы хотелось получить автограф Кортни Блэкмун, – призналась она.
– Ах да, Кортни, – вспомнил Дэниел о своём лучшем авторе, – она только переночует, а завтра утром улетит в Нью-Йорк.
– Я свободна весь день; если хочешь, я отвезу её. В аэропорту завтра будет давка после сегодняшнего, – дрожащим голосом предложила Джо, почувствовав, как его пальцы легко пробежали по её шее. Почему-то ей стало трудно дышать.
– Думаю, да, – отозвался Дэниел рассеянно. – Джо, – сказал он потом, – впереди стоянка. Притормози.
– Притормозить? – с трудом выдавила Джо.
– Притормози, Джо, – хрипло повторил Дэниел, его губы коснулись бархатистой кожи за её правым ухом, – пожалуйста.
Он открыл дверцу со своей стороны и оказался на широком переднем сиденье ещё до того, как Джо успела заглушить мотор, и заключил её в объятия, прежде чем кто-то из них вспомнил, что на самом деле они друг с другом в размолвке.
Он прижался к ней всем телом, страстно целуя в губы, его сильные и требовательные руки мягко обвили её фигурку. Она закрыла глаза, отвечая на его поцелуй, стук сердца гулко отдавался у неё в ушах, и ей казалось, что она сходит с ума.
– О, Джо, – наконец выдохнул Дэниел, – я не собираюсь больше с этим бороться. Ты можешь уехать на Аляску и вернуться обратно, или покорить на «Эсмеральде» горы в Перу, или задавить президента – мне всё равно. Только, пожалуйста, позволь мне и Ричи следовать за тобой.
Глаза Джо наполнились слезами. Они оба капитулировали, но они оба и выиграли.
– Я не хочу делать что-либо подобное, – сказала она, и это была правда. – Моя чашка стала полной с той минуты, когда я встретила тебя. Моё единственное желание – быть с тобой, и ни с кем другим.
Он слегка отстранил её, чтобы заглянуть ей в глаза.
– Ты действительно так думаешь, да? Боже мой, ты на самом деле так думаешь! О, Джо! – простонал Дэниел, снова целуя её и сажая к себе на колени.
Через несколько минут, когда антиобледенитель очистил наконец запотевшие окна, Дэниел вывел «Эсмеральду» обратно на шоссе. Джо сидела рядом с ним, уютно прижавшись головой к его плечу.
– Я со школы не обнималась в машине, – сообщила она, потеревшись щекой о его пиджак.
– Но это чертовски неудобно, если хочешь знать моё мнение, да и слишком на виду. Мы оставим Кортни с миссис Хеммингс и можем продолжить у тебя дома, – предложил Дэниел, когда они проехали Филлипсбургский мост и оказались в Пенсильвании, где тумана уже не было. – Нам о многом нужно поговорить.
Джо подняла голову и улыбнулась, глядя ему в глаза.
– О многом поговорить, Дэниел? Ты хочешь сказать, что действительно хочешь поговорить?
Дэниел приподнял бровь и лукаво посмотрел на неё:
– А ты как думаешь?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Джо потеряла ощущение реальности происходящего с той самой минуты, как Дэниел попросил её остановить «Эсмеральду» на придорожной стоянке, и отметила для себя тот удивительный факт, что вместе с Дэниелом готова просто «плыть по течению». Единственное, о чём она сейчас всерьёз подумывала, так это вот о чём: уж не стоит ли ей сделать пластическую операцию, чтобы убрать с лица бессмысленную улыбку, красноречиво свидетельствующую о том безмерном счастье, которое она испытывала в последнее время.
С таким ощущением стоило жить – по-настоящему жить. С ним жили её родители, принимая подобное состояние как само собой разумеющееся. Именно этого так отчаянно потом недоставало отцу, когда умерла её мама, и он так и ушёл в могилу, не восполнив пустоты. Но он всегда желал, чтобы его дети обрели в своей жизни счастье и любовь. Совершенную, всеобъемлющую любовь, из-за которой даже в самые худшие моменты жизнь кажется полной.
Джо не нашла этого чувства, поднимаясь по служебной лестнице в «Рэнсом Компьютере». Она не открыла его для себя, странствуя по стране с запада на восток и с севера на юг. Она не встретила любовь, сидя за рулём «Эсмеральды», разъезжая с пассажирами по их нуждам. Она лишь приобретала опыт и взрослела. И – ошибалась во всём. Оказывается, счастье – это не место на карте, не профессия, не возможность свободно любоваться закатом или есть на завтрак мороженое. Счастье – это любить и быть любимой.
В рукописи, которую она передала Уилбуру, не было ни слова о такой любви, о состоянии полного счастья, ради которого можно вытерпеть любые страдания. Это необычайное, сводящее с ума откровение требует новой книги, нового мира. Мира, который может стать для неё настолько личным, что она не захочет делиться им и впечатлениями от него с кем-нибудь ещё.
Дэниел не сказал, что любит меня, и я ему тоже ещё не сказала этого, но впереди у нас уйма времени. Будут и цветы, и сердечки – неизбежные атрибуты влюблённых, решила она, неохотно убирая голову с его уютного плеча, чтобы поправить причёску. Однако по всему видно, что он не представляет себе жизни без меня, и на данный момент этого вполне достаточно.
– Ах ты, зараза! – громко произнесла Джо, проводя пальцем по распухшей от поцелуя нижней губе.
– Что? – спросил Дэниел, съезжая на дорогу, ведущую к зданию аэропорта. – Кто зараза?
– Зараза? – переспросила Джо в панике. – Я сказала «зараза»? Да нет, я хотела сказать – размазалась. Помада. Моя помада размазалась.
– Твоя помада, мой обожаемый шофёр, совершенно исчезла, – сообщил ей Дэниел лукавым голоском. – Ну а теперь нам надо быстренько отыскать место для парковки – самолёт Кортни должен был приземлиться уже полчаса назад.
– Как она выглядит? – поинтересовалась Джо, когда они торопливо пересекали автостоянку. На каждый размашистый шаг Дэниела она делала по два шажка. – Я хочу сказать, что видела фото на обложках её книг, но они никогда не отражают действительности, так ведь? С ними столько манипуляций проделывают печатники, что любой урод может предстать красавцем.
Дэниел взял её за руку, и они вошли в здание аэропорта. Он замешкался на минуту, решая, в какую сторону идти.
– Кортни легко узнать, Джо. Она явится с кучей багажа, а из ушей и ноздрей у неё будет валить дым.
– Такая темпераментная? – спросила Джо, поправляя фуражку и стараясь перевести дыхание.
– Такая талантливая, – уточнил Дэниел, ускоряя шаг, так как заметил своего лучшего автора сидящей скрестив ноги прямо под табличкой «Не курить» с зажжённой сигаретой в длинных тонких пальцах. Он выпустил руку Джо. – Тебе не придётся долго ждать.– Нам, похоже, повезло: Кортни, по-видимому, не собирается закатывать сцену.
Джо посмотрела через зал туда, где выдают багаж, и сразу узнала Кортни Блэкмун. Если бы даже она никогда не видела её фотографии, узнать Кортни Блэкмун не составляло труда: та выглядела именно как писательница, начиная от модельных чемоданов и кончая обтягивающим фигуру замысловатым чесучовым костюмом цвета слоновой кости в сочетании с тёмно-изумрудной блузкой. Картину экстраординарности довершало облако сигаретного дыма, создавшее серо-голубой нимб вокруг аккуратно уложенных эбонитово-чёрных волос жрицы литературы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
