Вильям заметил на себе взгляд Кати. После того как брат уехал на встречу с Фарнезе, а его самого перестало трясти, он пошел в ее спальню. И ничего, абсолютно ничего не почувствовал, увидев девушку. Да, милая, трогательная, привлекательная, но с таким же успехом он мог смотреть на статую.
Ему не нравилось думать об этом, собственные чувства пугали. Молодой человек увидел, что Фарнезе вновь очутился возле Кати, и та принялась безрезультатно отбиваться. Голубые ледяные глаза засекли его действия, и Лайонел сделал знак хозяйке замка. Та подала ему огромный старинный меч и, оторвав от своего корсажа бордовую кружевную ленту, повязала на рукоять.
Серые дождливые глаза Кати расширились. Вильям, сам того не желая, улыбнулся.
Лайонел принял оружие и решительно двинулся к Порфирио, даже не взглянув на ленточку. Разговоры и всякие звуки в зале стихли.
Соперник не растерялся и, вынув из ножен своей меч, протянул рукоятку Кате, выпрашивая подарок. Девушка бросила на Лайонела яростный взгляд и повязала тонкий белый платок на меч его врага. Вильяму на мгновение даже стало страшно за девушку. И не ему одному, гости под общий вздох разом подались назад.
В звенящей тишине прозрачные глаза точно зеркала разбились, и острые осколки застыли в полете. Затем раздался звонкий смех Анжелики Тьеполо. Но в следующий миг он потонул в звоне металла. Лайонел нанес первый удар, Порфирио его ловко отбил и отскочил, уводя на середину зала.
Ольга взволнованно ахала всякий раз, как мечи с громким лязгом скрещивались. Вильям любовался хорошо отточенными движениями, ловкостью, грацией брата. В своей человеческой жизни ему частенько приходилось испытывать на себе силу его ударов. Ради своего величия он не щадил никого.
Лайонел потрясающе умел обращаться с любым оружием.
Когда им было по шестнадцать, в брата влюбилась совсем юная хорошенькая служанка, работавшая на кухне. Гвенделин пришла на поляну, где Лайонел упражнялся с мечом, чтобы по просьбе хозяйки пригласить юношу к обеду. Но тот предложил ей «поиграть» и пообещал бедняжке жениться на ней, если она сделает кое-что для него. Даже его друзья были шокированы и пытались отговорить от безумной затеи.
Лайонел поставил девушку в профиль, приказал не шевелиться, а сам отошел ровно на десять шагов. Гвенделин спросила его, что будет, если она шевельнется, и он ответил: «Я все равно непременно сделаю тебе предложение руки и сердца, коли сможешь его принять!»
Девушка заплакала от счастья, а он размахнулся и метнул в нее меч. В самый последний момент служанка дернулась, и ей пробило лоб массивной рукояткой. Брат был в ярости из-за своего промаха, и если бы Гвенделин не умерла мгновенно, наверняка прикончил бы ее за то, что сорвала его тщеславный триумф своим недоверием к его мастерству.
Порфирио лишь отбивался, не успевая сделать ни одного выпада. А когда ему наконец удалось — Лайонел словно нарочно на долю секунды открылся и выбил меч у него из руки. Перехватил его в воздухе и воткнул правителю Венеции в грудь, пронзив насквозь. Затем толкнул врага на пол и, поставив ногу ему на живот, снял с отполированной рукояти платок.
Раздались несмелые аплодисменты. Лайонел скомкал платок в кулаке и двинулся по направлению к Кате. Вильям ощутил импульс в сердце. Легкий-легкий, но потрясший так глубоко, что молодой человек перестал дышать.
Брат вложил девушке в руку платок, грубо привлек к себе и, пробормотав: «Поцелуй победителю», жадно впился в ее рот. Он целовал ее до неприличия долго с тем же бешенством, с каким ранее сражался.
Поверженный соперник вытащил из себя меч и, приподнявшись на локте, наблюдал. Гости недоуменно переглядывались. На них, не привыкших к столь откровенным порывам правителя, зрелище произвело сильное впечатление. Каждый тут знал, что Лайонел способен на открытый флирт с женщинами и даже домогательства, но никому не доводилось видеть его таким — одержимым и с трудом себя контролирующим.
Вильям был не в силах отвести от пары глаз, и его все сильнее и сильнее охватывало чувство потери, острое и нестерпимо болезненное. Ему на смену пришло другое — яростное, подобное ненависти и любви, столкнувшихся в поединке. И вместе с ним сжигающая, ослепляющая ревность.
Молодой человек сам не понял, как оказался на середине зала с мечом, выхваченным из рук здоровяка Никиты.
Вильям шагнул к брату и в дрожащей руке приподнял свое оружие, направляя ему в грудь.
Гости дружно засмеялись, Лайонел даже не улыбнулся. Он холодно взирал на него и, кажется, вызов принять не собирался.
— Зачем? — пораженно спросила Катя, вцепившись в руку Лайонела.
Вильям, не глядя на нее, с трудом ответил:
— Хочется.
Ему было нечем дышать от переполняющих его эмоций, из груди, точно заточенные в плен, рвались тысячи вздохов и не могли вырваться. Он не слышал ни смеха, ни голосов в зале; перед взором, как две ледяные пропасти, застыли прозрачные глаза брата.
Лайонел высвободил у Кати свою руку и, шагнув к Вильяму, резюмировал:
— Глупо.
Тот ничего не ответил, продолжая неотрывно смотреть на него. Изумрудные глаза сверкали диким огнем, оружие в руке подрагивало.
Лайонел медленно двинулся в центр зала, взял у слуги меч и остановился, скучающе опершись на него, точно на трость.
Брат подошел и сделал резкий выпад. Лайонел легко отмахнулся.
Но Вильям не сдался и вновь атаковал. На этот раз удар был сильнее, красивое бледное лицо приняло выражение решимости. И с каждым разом меч брата разил все с большей точностью и мощью. Его сила, точно ярость, нарастала.
И вскоре Лайонел с поразительной ясностью понял, что перед ним уже не тот слабый юноша, у которого меч всегда буквально вываливался из рук в первые минуты поединка.
Рано заскучавшие гости теперь следили за происходящим с удвоенным вниманием и интересом. Пожалуй, им еще не доводилось видеть, как слабый вампир сражается наравне с одним из сильнейших представителей вида.
Лайонел уже жалел, что не закончил бой, как только тот начался. Излишняя самоуверенность всегда являлась шансом на победу для любого соперника. Ошибкой было позволить брату прибегнуть к силам своего ангела. Очень сомнительным казалось умение Вильяма его контролировать.
При мысли, какой скандал в обществе, сколько ненужных вопросов и сложностей может вызвать победа слабого вампира, Лайонел пошел на отчаянный ход. Глядя в глаза брату, он сосредоточился и мысленно укусил его в шею.
Вильям резко прижал руку к горлу, и тогда молодой человек выбил у него меч. Тот пролетел по воздуху пару метров и с железным грохотом упал на каменный пол.
