Но как не хочется уходить от нее… Он вновь погладил ее волосы. Они были спутанными и мокрыми, но все равно прекрасными, цвета солнечного заката.
Она не пошевелилась от его прикосновения. Он еще немного подождал, потом опустил ее на подушку и подошел к бюро. Налил в стакан еще на два пальца бренди, быстро проглотил и возвратился на палубу, к своим обязанностям.
Когда Скай проснулась, каюту заливал дневной свет, шторы были широко раздвинуты.
Она с трудом поднялась. Тело и волосы у нее были покрыты слоем морской соли.
Она встала с койки и поспешила к окнам. Судно быстро скользило по воде. Остров Нью-Провиденс остался позади.
Едва Скай расположилась на скамейке у окна, дверь распахнулась. Она быстро повернулась и оказалась лицом к лицу с Ястребом, который вошел в каюту и подозрительно воззрился на нее. Она готова была встретить его улыбкой, но… Мягкость и заботливость покинули капитана. Перед ней стоял холодный надсмотрщик, не знавший милосердия.
Он молча сел за бюро.
– Мы покинули остров, – робко заметила Скай.
– Да, миледи, мы ушли с острова. Вы, мадемуазель, сделали мое пребывание там совершенно невыносимым.
Она встала, сцепив перед собой пальцы. Он хочет, чтобы она чувствовала себя виноватой? Но при дневном свете она могла бороться.
– Вы спасли мне жизнь!
– Мы только что предали тела Жака и Хорнби морю, миледи.
Она потупилась, но ладони ее по-прежнему упирались ему в грудь.
– Я ваша пленница. Я должна бежать…
Он искренне возмутился:
– Бежать от меня – в руки Логана? Скажите, я бил вас? Морил голодом? Зачем же, мадемуазель, вам бежать человеку, который стал бы издеваться над вами?
– Пустите меня! – в страхе прошептала она.
Но он не отпустил, дотронулся до ее волос, мимолетно коснулся губами ее шеи. Она затаила дыхание, взволнованная и ошеломленная его порывом.
Внезапно он отступил от нее и отвесил быстрый поклон.
– Возможно, мадемуазель, вы стоите тысячу золотых дублонов, – объявил он. – Впрочем, не в этом состоянии. Дорогая, вам необходимо помыться.
Фыркнув, Скай запустила в него подушкой со скамейки у окна. Он с улыбкой поймал подушку.
– Для вашего удовольствия? Нет уж! – возмутилась она.
– К ночи мы прибудем на Бон-Кей, – спокойно сказал он ей. – Домой.
– Я должна радоваться?
– Я, например, радуюсь. Кто знает? Может быть, я наконец решу, стоите ли вы беспокойства, которое причиняете мне.
– Это вы, сэр, причиняете беспокойство мне!
– Которое стоит тысячу золотых дублонов, – пробормотал он.
– Сэр, а вы сделали мое положение совершенно невыносимым.
– Неужели? – Жгучее серебро его взгляда пронзило ее. – Настолько невыносимым, что вы предпочли Логана?
– Логан, Одноглазый Джек, Серебряный Ястреб, Черная Борода – все они пираты.
Он вскочил с кресла и оперся о его спинку.
– Утром мне удалось завершить дела, несмотря на ваши выходки, Скай. Один дурак все еще настаивает на том, чтобы выплатить мне за вас тысячу золотых дублонов. Может, стоило бы сделать ему такое одолжение.
– Может, и стоило бы, – процедила она сквозь зубы.
– Скажите, а вы стоите этого?
– Чего?
– Стоите тысячи золотых дублонов?
– По вашему мнению, сэр, я стою не дороже других женщин, а как я видела прошлой ночью, таверна кишит ими. Конечно, смею сказать, сами женщины кое-чем кишат, но ведь это, вероятно, не влияет на ваше… суждение.
Он медленно скрестил руки на груди.
– А ведь я, возможно, спас вашу жизнь.
– А я, возможно, спасла вашу.
Он расхохотался и шагнул вперед, притянув ее к себе.
– Вы спасли мне жизнь, так?
Она уперлась ему в грудь кулаками.
– Я отдала вам саблю…
– В самый опасный момент мне пришлось отнимать ее у вас! Вы только представьте себе, миледи! Я ради вас подставляю свою глотку убийце, ввязываюсь в ссору со своими товарищами, а у вас хватает наглости говорить, что …
– Мой отец заплатит…
– Если найдет деньги.
– А если нет, заплатит мой жених. Лорд Камерон один из самых богатых людей в Виргинской колонии.
– Я уверен, что ему известно о ваших чувствах по поводу предстоящей свадьбы, мадемуазель. И увы, мужчины не склонны так уж добиваться сварливых ведьм, которые их презирают.
– Я не презираю лорда Камерона, – холодно сказала она.
– Нет? Такие слова, пожалуй, согрели бы ему сердце! Леди Кинсдейл, вам придется извинить меня. Мы подходим к Бон-Кей, но, боюсь, Логан так очарован вами или так настроен против меня, что посмеет искать свидания в море. Я нужен наверху.
Он низко поклонился и повернулся, чтобы уйти. У дверей он оглянулся и с усмешкой сказал:
– Я пришлю людей с ванной и водой.
– Не нужно. Я предпочитаю оставаться в таком виде, раз это не нравится вам.
– Леди Кинсдейл, я вам приказываю.
– А я…
Она замолчала, так как он возвратился назад в каюту и сел за бюро.
– Что вы задумали? – встревожилась она.
– Раз вы не можете выполнить простой приказ, я остаюсь, чтобы помочь вам.
– Но вы говорили, что боитесь нападения!
– Пусть Логан подходит со своими пушками! Есть другое сражение. – Он повысил голос: – Роберт! Мистер Эрроусмит, вы мне нужны!
Скай смотрела на него и знала: он исполнит каждое свое слово. Она топнула ногой.
– Уходите! Я буду жить и дышать, капитан, лишь для того, чтобы исполнять любой ваш приказ!
– Хорошо! – Он весело улыбнулся и пошел к двери.
Она заметила довольный блеск в его глазах и поняла: ведь он дразнил ее. Однако он предлагал ей принять ванну для ее же удобства, а не для собственного развлечения… Он пришел к ней, чтобы защитить ее от ночного кошмара.
Нет, он ее враг, заклятый враг! Но все-таки он удивительный человек – смелый, решительный… И в то же время терпимый и мягкий. Он поддержал ее именно тогда, когда это было необходимо ей больше всего.
– Мадемуазель! – кивнул он, открывая дверь.
– Постойте!
Он остановился, вопросительно глядя на нее: – Да?
– Благодарю вас…
– Благодарите? – повторил он с удивлением.
– За свет, – прошептала она. Казалось, его молчание продолжалось бесконечно долго.
– Всей душой к вашим услугам, – сказал он и вышел.
Появился Роберт с кофе и булочками, потом он и еще несколько матросов притащили сидячую ванну и воду. Она чувствовала, что люди наблюдают за ней: голубые, зеленые, черные и карие глаза были устремлены на нее. Старики и молодые, худые и плотные – все пялили на нее глаза, когда входили и выходили. «Они презирают меня», – думала она.
Но когда она решилась приглядеться к ним, она не заметила ненависти в их лицах. Последний матрос, покидая каюту, поклонился.
