Это был мой шанс, который я не мог упускать.
Первый эфир транслировали 23 августа. За стеклом, отделявшим студию от режиссерского пульта, собралось все руководство «Радио Свобода», включая президента радио Вальтера Скотта. Все заметно волновались, потягивая пиво или виски. Мои нервы тоже были напряжены до крайности. Впервые в истории «Радио Свобода» комментатор радио в эфире обратится к слушателям. Когда я, полный счастья, договорил свой комментарий, радости не было предела. Коллеги обращались ко мне с уважением и признанием. В тот же вечер руководство пригласило меня отпраздновать с ними событие в изысканном дорогом ресторане Мюнхена. Начиная с этого дня ровно в восемь я занимал место у микрофона:
«В эфире специальный обзор событий в Чехословакии. В студии “Радио Свобода” вас приветствует Олег Туманов. Мы сообщаем вам последние новости».
Сегодня я воспринимаю эти прошедшие события более ясно и спокойно. Но тогда чешско-советский конфликт мог спровоцировать еще больший конфликт. Помню, как размещенные в Баварии американские военные подразделения были приведены в полную боевую готовность. У нас в Мюнхене ходили слухи, что советские танки не остановятся в Праге, а продолжат путь дальше на Запад. До Мюнхена им было всего лишь два часа марш-броска. На радио возникла необоснованная паника. Некоторые сотрудники, которые были особо впечатлительны к таким новостям, пропали куда-то еще в тот же день. Другие сотрудники оправдывались «недомоганием» или придумывали другие причины… Прежние эмигранты еще не забыли, как Сталин поступал с им подобными в Германии. Сотрудник нашего бюро в Лондоне Леонид Финкельштейн, находившийся в командировке в Мюнхене, внезапно исчез, позвонив из Великобритании со словами:
«Не обижайтесь на меня, коллеги, но по эту сторону канала все же мне спокойнее».
В этот момент нам стало ясно, что на радио отсутствует хотя бы один фанатичный репортер, способный подготовить информацию на месте событий. Руководство требовало отправить корреспондента на границу с Чехословакией, где находились тысячи беженцев, но среди служащих не нашлось ни одного добровольца. У всех была какая-то отговорка, чтобы отказать. Наконец к всеобщему облегчению выполнять эту миссию согласился один особый человек по имени Андрей Меньчуков. Он был спортивным комментатором и фрилансером и знаменит тем, что каждый день выигрывал по бутылке, соревнуясь в шахматы. Еще одной приметой Андрея было то, что он написал хорошую книгу о советском футбольном вратаре Льве Яшине и издал ее за собственный счет. Андрей настаивал, чтобы ему платили 100 марок за каждый репортаж, хотя радио было готово на значительно больший гонорар …
Сотрудников «Радио Свобода» упрашивали по телефону на короткое время предоставить жилье беженцам из Чехословакии. Я взял к себе семнадцатилетнего парня по имени Карел. Он провел у меня в Мюнхене две недели и вернулся потом домой в ЧССР.
Напряжение постепенно спадало. В Чехословакии продолжалась оккупация и строгая цензура. Нам необходимо было буквально из пальца высасывать информацию. На «Радио Свобода» и «Радио Свободная Европа» постоянно появлялись журналисты, рассчитывая на новые сведения. Безусловно, они особенно интересовались сотрудниками чешской и словацкой редакций «Радио Свободная Европа», но наши сотрудники тоже были востребованы для интервью. Однажды я сделал репортаж для датского телевидения, после чего мой портрет был напечатан на целом развороте телегазеты в Дании.
Спустя некоторое время мы узнали, что наши неимоверные усилия увеличить мощность трансляции в эфире были практически втуне. Советские глушилки также увеличили свои резервные мощности. Эффект был равен нулю. Эта информация положила конец моим передачам в прямом эфире из студии.
Но энтузиазм «первопроходца в прямом эфире» не был забыт руководством «Радио Свобода». Я получил прибавку к зарплате, и через какое-то время меня послали в Великобританию на три месяца совершенствовать мой английский язык и улучшать знакомство с западным образом жизни. Естественно, это было на деньги радиостанции.
В конце 1968 года, получив согласие Алекса, с которым я договорился по телефону, и службы безопасности радио, я отправил свое первое письмо родителям. Я сообщал им, что работаю на американской фирме, что у меня все в порядке и обо мне не стоит беспокоиться, и что теперь мы можем писать друг другу регулярно. Мне было ясно, что до истинного адресата это письмо попадет в КГБ.
В начале следующего года я получил очень сдержанный ответ отца, который либо на самом деле считал меня предателем, либо получил соответствующие указания на Лубянке. В нашем семейном архиве сохранился ответ на это письмо. Я его здесь привожу. Я отправил его 12 марта 1969 года из Мюнхена в Москву.
«Мои дорогие!
Только что получил ваше первое письмо. Я рад, что в определенной мере мы установили регулярный контакт. Я также очень рад, что вы все живы, даже если здоровье желает лучшего. Но о своем здоровье можно позаботиться.
Папа, твои слова о том, чтобы я вернулся с повинной, немного меня удивили. О каком признании какой вины ты говоришь? Неужели ты думаешь, что я действовал необдуманно и совершил такой важный шаг с закрытыми глазами? Нет, это было не так. В этот момент я думал обо всем и о вас тоже. Мне было понятно, что, возможно, мы никогда друг друга больше не увидим, и что я не смогу быть вам опорой в старости. Я знал это и все равно совершил этот бесповоротный шаг.
Я всегда мечтал о большом мире — о чужих странах, людях, встречах и путешествиях, которые мне не могла предоставить моя страна. Поэтому мне пришлось самому об этом позаботиться. И у меня это получилось. За три года я объехал пол-Европы, был в Африке, Англии и США. Я осуществил другую свою мечту. Сегодня я журналист, работаю на радио, в кино и телевидении. В ближайшее время в Швеции будет отснят фильм по моему сценарию. Мои передачи читают и слушают, пожалуй, тысячи, если не миллионы людей. Не стоило ли ради этого пойти на такой шаг?
Вы всегда говорили, что я должен учиться, или придется работать за мизерные сто рублей. Я учился, говорю на трех языках, работаю и зарабатываю не мизерные сто, а две тысячи рублей в месяц. Мой брат, который учился много лет, до сих пор не может позволить себе машину и стоит в очереди за двухкомнатной квартирой для своей семьи, где три человека. Я покупаю каждый год машину последней модели. Только что купил американский спортивный автомобиль и живу один в трехкомнатной квартире.
В следующее воскресенье я поеду на десять дней в отпуск кататься на лыжах, причем у меня есть выбор между Швейцарией, Австрией и Францией. Мои друзья в Советском Союзе в лучшем случае могут выбирать между Карпатами и Кавказом. Вы почувствовали разницу!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
